?

Log in

No account? Create an account
Quizzing the Anonymous
Ignoramus et ignorabimus
Recent Entries 
13th-Jan-2030 01:37 pm - [sticky post] Contents
thinking
If a man will begin with certainties, he shall end in doubts; but if he will be content to begin with doubts, he shall end in certainties. (Bacon)

Давно кругом меня о нем умолкнул слухCollapse )

Last updated on Sept 21, 2017
https://sites.google.com/site/shkrobius/table-of-lj-contents
25th-Mar-2018 11:19 pm - ЗаеBiss
thinking
http://depauliaonline.com/33990/news/daniel-biss-loses-democratic-bid-falters-to-pritzkers-wallet/

Все же есть на свете высшая справедливость.
thinking
Есть известная задача о том, как честно делить торт на две части: один режет торт, а другой первым выбирает "половинку".
https://en.wikipedia.org/wiki/Fair_division

Честная дележка на три части хитрее (требуется < 6 разрезов),
https://en.wikipedia.org/wiki/Selfridge%E2%80%93Conway_procedure
Для большего числа едоков задача была решена только в середине 90-х годов.

Пицца - не торт. Пиццу режут валиком и всегда поперек. Положим, у нас две пиццы на троих. Какоe минимальное число разрезов для честной дележки? Я не знаю ответа.

PS. https://shkrobius.livejournal.com/643315.html?thread=13101811#t13101811
25th-Feb-2018 06:18 pm - Пирамида
thinking
Обычно президентские библиотеки - малозаметные двухэтажные здания, но О. задумал увековечить свое земное существование белокаменным фаллосом высотою в-пол пирамиды Хеопса и ценою в 500 миллионов долларов
https://chicago.curbed.com/2018/1/10/16873740/obama-presidential-center-architecture-design
Еще 175 миллионов ожидается от города
http://www.fox32chicago.com/news/local/obama-librarys-public-cost-estimated-at-175m-report

Для пирамиды они хотят засыпать землей главный проспект, оттяпать часть столетнего парка (для чего требуется разрешение федерального правительства) и университета, новой ж/д станции для миллионов паломников и т. п. и т. д. Даже профессора не выдержали
https://facultyobamaletter.wufoo.com/forms/z3524m71bfuyo8/
Возроптали. Cамые буйные головы стала посещать еретическая мысль: не окончательно ли рехнулся О. от мании величия?

***
Перед будущей пирамидою искусственная лагуна, а в лагуне - знаменитый в городе остров. Через остров идет кольцевая дорожка, вдоль которой расставлены скамейки. Вокруг дорожки были густые леса, прячущие ее от нескромных глаз. Остров носил ту же утилитарную функцию, что сквер перед Большим Театром в г. Москве. Первое, что сделали, когда замыслили пирамиду: срубили лес, порушив традицию. Жаль: с верхнего этажа летним вечером открывалось бы захватывающее зрелище.

***
Парк стоит на месте Всемирной выставки, открывшейся в 1893-м году. Когда-то там были шикарные павильоны, построенные на скорую руку из проволоки и гипса ("The White City"). Все сгорело и повалилось, уцелел только павильон изящных искусств, ставший со временем музеем науки и техники. Его один построили из кирпича, так как в него свезли шедевры из Европы. Мишурный гипсовый городок натолкнул Фрэнка Баума на сюжет "Волшебника Изумрудного Города".
https://wonderfulbooksofoz.com/2015/11/09/the-white-city-or-the-emerald-city-the-1893-columbian-exposition-and-the-wizard-of-oz/

Кто б знал, что через 130 лет на том же месте воздвигнут дворец Великого и Ужасного, где страшилам будут вставлять в башку мозги, а в грудя железным дровосекам - сердца. Для полноты не хватает зеленых очков да дороги из желтого кирпича.

***
Все же плохие у О. советчики. Не достоит Изумрудный город тысячу лет до светлого будущего: климат в Иллинойсе плохой, а народ вороватый. По опыту предшественников, что необходимо для успеха подобного проекта? Во-первых, пустыня. Во-вторых, евреи. В-третьих, древний Египет.

Пережили фараона, и библиотеку переживем.

24th-Feb-2018 01:29 pm - За жизнь!
thinking
1.
Перед уборкой урожая поля опрыскивают гербицидами-дефолиантами: зеленые листья мешают собирать зерно. Нужно вещество, которое бы убило часть растения, которая занимается фотосинтезом.

Фотосистема зеленых растений устроена так: свет возбуждает молекулу, и происходит разделение зарядов. Положительные заряды скапливаются в реакционном центре, где они окисляют воду. Вода превращается в кислород и протоны; последние идут на дело: их градиент через мембрану двигает АТP синтазу. Kислород - отход производства, который выкидывается в атмосферу. Электрон тоже надо пустить на дело (восстановление углекислоты), но есть проблема: универсальным агентом восстановления в метаболизме является молекула NADPH. Все под нее подстроено, и менять ее нельзя. Выход такой: совместить одну фотосистему с другой. Второй квант света дает дополнительную энергию, и теперь у электрона ее достаточно, чтобы восстановить NADP+ в NADPH. Однако, поскольку энергия после второго возбуждения слишком большая, по пути к NADP+ такой электрон очень опасен: он может восстановить то, чего восстанавливать ни в коем случае нельзя, смерть. Поэтому он перескакивает через несколько ловко расставленных для него ловушек, теряя по пути энергию: это электронная транспортная цепь. Одна из таких ловушек в цепи - растворимый белок ферредоксин. Это он доставляет электрон к комплексу, где идет синтез NADPH.

Гербицид - дикатион (два положительных заряда) - имеет потенциал либо чуть выше ферредоксина (тогда электрон до ферредоксина не доходит), либо чуть ниже (тогда гебицид отбирает электрон у восстановленого ферредоксина). Дикатион превращается в радикал катион (один положительный заряд и один неспаренный электрон). Обычно такие радикалы очень нестабильны, но этот - исключительно стабилен. Медленно, медленно находит он в клетке молекулу кислорода или перекиси водорода и окисляет их в супероксидные и гидроксильные радикалы. Радикалы убивают лист. Гербицид превращает электронную транспортную цепь фотосистемы в смертоносное оружие против самого растения. Там, где не идет фотосинтез, он безвреден.

2.
У нас тоже есть транспортная цепь, по которой мы качаем электроны - энергетическая сеть. Сейчас в сеть добавляют ветряки, солнечные батареи и т. п., и производство энергии скачет. Потребление тоже скачет: днем нужно столько-то, ночью - столько то - и подобное на всех временных масштабах. Иногда энергии избыток, иногда временно не хватает, а новую станцию строить накладно. Или наоборот: строительство было бы рентабельно, если бы можно как-то совместить во времени и месте производство и потребление. Надо их выравнивать, и одна из идей - строить большие батареи, чтобы хранить заряд. Речь идет о таких количествах, что только один тип батарей подходит, называется RFB.
https://en.wikipedia.org/wiki/Flow_battery#Redox

Разделенные заряды хранятся в молекулах в электролите. Заряженные жидкости качают между цистернами и электролитическими ячейками. Цистерны могут быть почти любого размера. У молекул, принимающих положительный/отрицательный заряд, должен быть настолько высокий/низкий потенциал, насколько возможно, так как разность потенциалов дает напряжение батареи, а от него зависит плотность энергии. Заряженные молекулы (а они имеют неспаренный электрон) должны быть очень стабильны, иначе потеряют заряд.

Идея всем хороша, но есть серьезная проблема; та же, что у клетки. Высокоэнергетические заряженные молекулы нестабильны, идут нежелательные побочные реакции. Постепенно емкость батареи падает, и мы возвращаемся к первоначальной проблеме (теперь не хватает емкости батареи). При этом в электролите остается еще много активных молекул. Надо либо перерабатывать электролит, либо заливать новый. Это стоит денег, а количества огромные. И выкинуть нельзя, не кислород: химикаты токсичные. Возможно ли экономически выгодное использование такого рода батарей? Хорошо бы, чтоб ответ был положительным: временное хранение электроэнергии становится остро необходимым для функционирования сети.

Последние три года я занимался химией таких батарей. Там много интересного, есть с чем повозиться, но пути к решению этой главной задачи не проглядывалось.

3.
Один из моих коллег берет молекулы с подходящим потенциалом и растворимостью в воде и тестирует их все подряд в батареях (что само по себе целая наука). Не от балды берет, но недалеко от нее. Так он случайно попал на молекулу, которая была низка по потенциалу и давала исключительно стабильный радикал. Он был озадачен, почему именно эта молекула так здорово работала, и рассказал о ней мне.

Я узнал молекулу. Это был гербицид-дефолиант. Конкретно этот гербицид ныне запрещен в Америке и Европе, он нейротоксин. Я объяснил коллеге, почему работала его молекула: она выполняла в батарее точно такую же роль, что в листе - забирала на себя электрон и давала аномально стабильную восстановленную форму. И фотосинтез и батарея работают почти на пределе возможного (в воде разность потенциалов ограничена электролизом воды), не удивительно, что молекулы вышли примерно одинаковые. Значит, и другие дефолианты подходят к батареям. Мы нашли перечень разрешенных гербицидов и решили перепробовать их. Один из них оказался еще лучше запрещенного дефолианта.

4.
Поскольку использованный электролит такого типа - раствор дефолианта, его не нужно перерабатывать - им можно прямо опрыскивать поля. Полей много, а гербицид используют в колоссальных количествах каждый год. Не беда, если гербицид сначала пробудет какое-то время в электролите как его активная компонента. Из-за того, что у материала есть второе применение (в огромных масштабах) без дополнительной переработки, цена такого электролита падает во много раз. Более того: для производства соединения в этих масштабах уже есть все необходимые технологии и мощности. Если то, что мы нашли, можно довести до ума, я не могу предвидеть последствий нашего наблюдения. Мы послали письмо в журнал о наших результатах.

Химия батарей для энергетической сети оказалась нетривиально связана с химией электронных транспортных цепей в растениях; потенциально такая связь меняет всю экономику подобных батарей, снижая затраты на их использование. Почему этого никто не заметил? Наверно потому, что электрохимики не знают биофизику с биохимией, а биохимики далеки по интересам от проблем энергетики. Я физический химик, и нам не читали ни биофизики, ни биохимии. Мои родители переквалифицировались из органических химиков в биохимики в ранние шестидесятые годы, и они взяли дело в свои руки.

5.
Про то, как действуют дефолианты на фотосистему-I, мне рассказал папа, которому вчера исполнилось бы 80+ лет.

20th-Feb-2018 10:09 pm - Ум и сердце
thinking
Вот и наступило время для традиционного полугодового поста про дураков.

Пословица говорит: в 20 лет ума нет - и не будет. Хотя мой жизненный опыт целиком согласуется с народной мудростью, знающие люди возражают. Изречение, утверждают они, отражает золотой век человечества; ныне необходимо делать поправку на всеобщее среднее, а так же высшее, образование. Свидетельством сего является хотя бы пресловутый афоризм про ум и сердце. Джон Адамс (1799) дает его в сл. форме:

...A boy of 15 who is not a democrat is good for nothing, and he is no better who is a democrat at 20.

из чего следует, что американского дурака позднего 18-го века (как и дурака русского того же времени) не составляло труда распознать к 20-му году его дурацкой жизни. В версиях изречения, ходящим в 19-м веке, момент прозрения уже отодвинут:

...Celui qui n’est pas républicain à vingt ans fait douter de la générosité de son âme; mais celui qui, après trente ans, persévère, fait douter de la rectitude de son esprit.

К началу 20-го века критический возраст съезжает за 25:

...If you’re not a socialist before you’re twenty-five, you have no heart; if you are a socialist after twenty-five, you have no head.

К середине 20-го века просветление достигается на пути к среднему возрасту,

...If you aren’t a liberal when you’re young, you have no heart, but if you aren’t a middle-aged conservative, you have no head.

Вот что делает современная медицина! Кто бы в 18-м веке в 20-летнем дураке распознал потенциал к столь поздней трансформации?

***

Лев Давидович Ландау учил, что дурак - индивидуум, период обучения которого уму-разуму превышает естественную продолжительность человеческой жизни. Мудрено ли, что конечный итог определяется не только врожденными качествами, но так же методом обучения и средней продолжительностью жизни? Последняя растет, и ныне даже на старом дураке нельзя окончательно ставить крест. Учитывая общее старение населения, это, возможно, наша единственная надежда и последний резерв... И то: если за 200 лет народное просвещение в среднем накинуло 15+ лет томительной неопределенности, кто знает, что таит далекое будущее?

***

Однако, мне такой взгляд представляется излишне пессимистичным.

Я сомневаюсь в самом дуалистическом посыле афоризма, столь характерном для наших отцов-основателей. Хотя Сократ учил, что все людские несчастья имеют источником недостаток мудрости, он не подразумевал под этим ум, отделенный от сердца, или сердце, обделенное умом.

Когда я слушаю, скажем, борца за социальную справедливость, что мне говорит разум? Разум говорит, что социальная справедливость заключалась бы прежде всего в том, чтобы безотлагательно повесить этого борца на первом попавшемся фонаре, т.к. именно такого действия требуют интересы социума и справедливость. Разум говорит так же, что по справедливости 99.999% из нас можно смело ставить к стенке за то, что мы натворили, и живем мы не столько справедливостью, сколько милосердием, чьи границы не стоит испытывать, ибо запасы ограничены. Разум так же говорит мне, что аморально быть инструментом исполнения самоубийственных желаний дураков даже в том случае, когда они недвусмысленно ими артикулированы. Что у дурака есть, наверно, мама, которая его любит; маму жалко. Что игрою случая дурак может народиться у всех, включая даже меня самого. Что вешать людей на фонарях нельзя, даже если это поощряет социальная справедливость. Что там, где начинают дураков вешать по фонарям, одними дураками дело никогда не кончается.

Или мне это говорит сердце, а не разум?

Афоризм противопоставляет то, что должно составлять целое. Чтобы быть 20+ летним радикалом, необходимо прежде всего быть абсолютно бессердечным человеком, и только потом уже абсолютно безмозглым человеком. Юному борцу за справедливость не хватает не столько ума, сколько практического опыта соучастия в злодеянии во имя высшей справедливости и знакомства с его последствиями на своей шкуре.

***

Дурак - существо цельное: интеллектуальные и душевные качества его неотделимы. С возрастом одно врастает в другое, достигая более совершенной гармонии, но уже к 20-ти годам сплавление ипостасей достигает той стадии, которую не в состоянии поколебать и само даже министерство народного образования.

В этом можно убедиться, например, разглядывая фотографии, снятые в разные моменты жизни дурака: от молодого, начинающего дурака, до старого, совершенно безнадежного дурака. Нет, не наивность молодости, не волнение отзывчивого сердца глядит на нас с первой фотографии; это самая обычная глупость. А вот к ней прибавилась злая гримаска. Тут уже несомненная спесь, а здесь блеск в глазах...

Со временем портрет Дориана Грея становится более завершенным, но живописец не лгал с первого мазка.
thinking
Родившись в СССР, я не встречал убежденного коммуниста/тку (так, чтоб обобществлять жен, детей и последнюю рубашку) до 18-ти годов. Были, были тогда еще сталинские соколы, но коммунистической в них была лишь фразеология, превратившаяся в мое время в нечленораздельное мычание. А тут с неба свалилась девица из будущего: аргентинская анархокоммуна отправила ее учиться в Москву на химфак. Училась она недолго (коммуна отозвала ее обратно), но за это время oнa успела карнально познать все общежитие и войти в легенды. Слово и дело у коммунистки не расходилось, и в лицемерии ее упрекнуть было нельзя.

Парадоксально, но при официальной коммунистической идеологии в СССР был дефицит коммунистов. Местный продукт так же походил на фирменный товар, как валенки на кроссовки. Легуиновские утопии про 250-летний анархический рейх казались наивными сказками: идейных коммунистов можно было найти только на загнивающем Западе, в джунглях и пампах, куда не дошла поступь пятилеток. Диалектика коммунизма в отдельных странах была такова, что камерады на этом свете долго не засиживались; их место занимали проверенные кадры ответственных товарищей, по форме и содержанию напоминавших тараканов.

***

В Англии с коммунистами в конце 80-ых дело было швах (хотя я еще застал последних троцкистов с маоистами), но левое движение не стоит на месте.

Освобождение угнетенных капиталом пролетариев сменила парадигма, которая имела широкий резонанс с сердобольной британской публикой: две ноги плохо, а четыре - хорошо. Воплощением тезиса занимался Фронт Освобождения Животных (АLF). Как водится, у внешнего движения имелась внутренняя боевая группа, непонятным образом друг с другом связанные.

Не проходило недели без акции.

Факультет был окружен лабораториями, где работали с животными. Самым чреватым было соседство с факультетом экспериментальной психологии, где ставили опыты с годовалыми шимпанзе и детьми. Боевики подложили бомбу в машину декана факультета, запаркованную рядом с детским автобусом. К этому времени они уже провели кампанию по рассылке бомб по почте, отравили крысиным ядом шоколадки в супермаркетах и т. п. Бомбу взрывать было не нужно: достаточно было намека. Периодически поступал анонимный звонок, что подложена бомба. Нас выгоняли на улицу, спецназ прочесывал здание. Это занимало несколько часов. Позже сирена звучала в соседнем здании. Не успокоились революционеры и через двадцать лет; все так же воюют с тем же факультетом
https://www.theguardian.com/uk/2005/jul/21/businessofresearch.animalwelfare
https://www.theguardian.com/education/2007/feb/01/highereducation.animalwelfare
но уже без прежнего задора.

Более всего запомнилась мне такая акция. Неподалеку был институт вирусологии, а при нем виварий и инсектарий. Революционер бросил гранату в окно вивария, чтоб трансгенные мыши бежали на свободу, но ошибся окном, и вместо мышей вылетели зараженные комары.

Тут даже камрады признали промашку... и напрасно. Не в этом ли акте вся квинтэссенция переустройства мира? Скандирующих о том, что четыре ноги лучше, чем две, никогда не посещает мысль о том, что по их собственной логике шесть ног - еще лучше, чем четыре.

На шестиногих я к тому времени насмотрелся по горло, но взглянуть на их личиночную (двуногую) стадию было познавательно.

Левой, левой, левой.
17th-Feb-2018 07:14 pm - Jardin des papillons
thinking
О бабочка, о мусульманка -
Тебя муравей-иудей
Встречает, когда спозаранку
Спешишь ты к шахаде своей.
Газоны формального сада,
Гулял где с Селестой Бабар,
Твоя, умиранка, засада,
Масада, аллаху акбар.
Бурнуса глухая палитра
И кокона плотный чехол, -
Скрываете ль тайный тринитро-
У талии вы -толуол? -
Когда широко и бесстыже
Ты будешь на пару минут
Парить по родному Парижу
Как черного шелка лоскут?
thinking
В детстве мне много рассказывали о светлом будущем. Программа состояла из трех пунктов: (1) весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем, (2) мы наш, мы новый мир построим, и (3) к звездам.

Проблема начиналась уже с п. 1 программы. Вопреки учениям основоположников, победа над миром насилья оказалась физически невозможной, невзирая на готовность применить насилие для достижения столь благородной цели. Мир насилья можно было разрушить до основания - но лишь ценою разрушения до того же состояния нашего славного нового мира. Цель была близка - и одновременно так далека. Борьба с миром насилья зашла в безвыходный тупик. Можно было остервенело хлопать тапкой по трибуне, можно было грозить кузькиной матерью из-за гнилого забора, но это был максимум максиморум, на который оказался способен авангард человечества. Патовая ситуация называлась доктриной ядерного сдерживания. Она не давала светлым силам построить новый мир и махнуть к звездам.

Таков был общий взгляд на вещи, но он не выдерживал критики чистого разума. Истинным снованием доктрины была не логика взаимного уничтожения, а ограниченные возможности ядерного оружия и средств их доставки.

***

(Термо)ядерное оружие вызывает разрушение и радиоактивное заражение. Сторона, которая наносит первый удар, может защитить себя от разрушения, закопавшись поглубже (плевать на тех, кто остался наверху). Страх ядерного оружия основан не столько на его способности к разрушению (чему свидетели Токио и Дрезден), сколько на долговременном радиоактивном заражении: это оно превращает жизнь спрятавшихся в бесцельную агонию. Если мысленным экспериментом вычесть из ядерного оружия радиоактивное заражение, устраняется главная предпосылка к сдерживанию: неотвратимость расплаты не для абстрактных "народов", а конкретно для нажимающего кнопку.

То же самое с ракетными носителями. Особенность химических ракет в том, что они летят достаточно долгое время, чтобы противник мог нанести координированный ответный удар. Если бы время полета занимало доли секунды, у наносящего первый удар появилось бы реальное преимущество: ответного удара может не последовать. Ответный удар хорош только как гипотетическая превентивная мера: в случае реального нападения он бесполезен; он уничтожает последнюю надежду на спасение для выживших. Ответственные за такой удар (при малейших признаках разума) его не нанесут, т.к. от этого действия зависит их собственное будущее. Автоматическая система ответного удара представляет еще большую опасность, чем противник, и тоже не годится.

***

Оставляя фантастам гиперпространство и нуль-транспортировку, путешествие к звездам предполагало единственное решение: аннигиляцию материи и антиматерии в качестве источника энергии.

Подобное устройство нарушило бы оба неписанные условия доктрины сдерживания. Аннигиляция электронов и позитронов дает гамма кванты низкой энергии, которые не могут навести искусственную радиацию: это и есть мое воображаемое устройство, дающее эквивалент ядерной бомбы без радиоактивного заражения. Оно же является средством доставки себя в любую точку земного шара за ничтожное время. Никакая доктрина сдерживания не может остановить применение подобного оружия.

К звездам лететь будет некому.

***

К счастью, наш мир устроен так, что построить в нем светлое будущее практически невозможно. Например, возможности химических ракет ограничены энергиями связей (т.е. постоянной тонкой структуры), константой гравитации и радиусом земли. Время нанесения ответного удара ограничено скоростью физиологических процессов. Неизбежность радиоактивного заражения заложена в ядерной физике. Время жизни античастиц в мире, состоящем из частиц, так же сильно ограничено. Мы защищены хорошо и надежно, но вовсе не доктринами и благими пожеланиями: в мир заранее ввинчены предохранители на тот случай, если кому-либо взбрендит построение светлого будущего.

А звезды... Хер с ними со звездами.

10th-Feb-2018 02:35 pm - Diversity
thinking
У меня в лаборатории (как почти у всех в Америке) начальство озабочено ею.

Пожалуй, я тоже... Меня стало смущать, что у нас 85% постдоков китайцы. Они сами уже жалуются ("я приехал поработать в Америке (!), а у вас тут одни китайцы - зачем я приехал, если здесь те же самые китайцы?"). Дело даже не в том, что китайцы, а в том, что у них схожие биографии: как будто с конвейера сошли. Китайцы приехали в поисках разнообразия, но как раз с этим у нас сейчас проблема.

Я не припомню, чтобы когда-либо ранее была такая однородность.

***

Моя национальная лаборатория - дитя манхэттeнского проекта. В проект было вовлечено немало бруклинских евреев. Отнюдь не все из них были Фейнманами. В конце проекта (особенно в Чикаго) оказалось так же немало подписантов меморандума Лео Сциларда, в котором тот просил Трумэна не применять ядерное оружие. Их лишили допуска и записали в черные списки. После окончания проекта, многие оказались без работы: университеты тогда нанимали евреев в порядке редкого исключения.

Когда открылись национальные лаборатории, туда ринулся поток "отверженных". Они же впитали в себя женщин, привлеченных к исследованиям во время войны из-за нехватки мужчин; так у нас оказалась Мария Гепперт-Майер (Чикагский университет согласился для нее только на неоплачиваемую профессуру). Недавно на лекции, посвященной ее памяти, нам показывали фотокопию оценки ее работы, которая сохранилась в отделе кадров. В год, когда ей дали нобелевскую премию по физике, там стояло meets expectations... В 60-ые начался отток в университеты, но лаборатории оставались полны колоритного народа, которому не находилось места за их пределами.

Я застал конец этих легендарных времен. Среди моих коллег был чернокожий химик, причем очень хороший. После 15 лет борьбы за diversity, среди постоянных сотрудников у нас нет ни одного (есть постдок, и тот француз). Был сотрудник, который водил бурные гомосексуальные романы со своими постдоками, кажется, к обоюдному удовольствию. Была сотрудница - оголтелая феминистка - и другая - не просто оголтелая феминистка, но и активистка-лесбиянка в придачу. Был один страстный проповедник-мормон и другой, не менее страстный, проповедник-евангелист. Был пьяница, который вся и всех агитировал за нетрезвый образ жизни; умер от цирроза печени. И так далее. Редко я видел в одном месте такой набор таких ученых.

Отношения были довольно напряженными, но это было место, где было интересно работать. За 30 лет ситуация изменилась: колеру как-то сильно убавилось, и отношения улучшились, но наука пошла вниз. Чем более неутомимой становилась борьба за diversity, тем более однообразен выходил конечный результат. Даже тех меньшинств, которые диверсификаторам более всего желанны, парадоксально становилось меньше, а не больше. Улучшениe процентов достигалось за счет уборщиков и кассирш, что не ускользало внимания самих меньшинств.

Когда критерием попадания в лабораторию была неординарность, результатом становилось diversity (втч и в том узком смысле, как ее понимают чиновники): необычные люди лучше отражают маргинальные группы. Чем более уходили в сторону формальных критериев + diversity, тем более однородный получался результат.

***

Допустим, мы захотим нанять молодого черного химика.

Таких химиков каждый год в стране появляется очень мало, считанное число. Большинство из них из бедных семей, и сразу после университета они идут в индустрию, где большие начальные зарплаты. Из изначально малого числа остается крохотная группа тех, кто ищет академическую работу. Часто это те, кто не может найти место в индустрии. Это из этого числа предполагается заполнить все американские университеты. Так как на университеты де факто спускают расовые квоты, они жестко конкурируют между собою за мало-мальски стоящих ученых в этой горстке (а этот процент всегда невелик независимо от цвета кожи). Наша лаборатория, разумеется, не может тут конкурировать: число пряников весьма ограничено. Поэтому речь обычно идет о худших - худших настолько, что они не вытягивают на формальные показатели. Даже если их нанимают, те быстро уходят: если уровень растет, их переманивают (благо желающих на них много), а если нет, они находят место в индустрии, где платят больше.

Мой соавтор (он сам черный американец, профессор в университете) говорит, что действуя таким образом, мы никогда не найдем себе сотрудников; это невозможно достичь подобными методами. Разумеется, он прав.

***

Проблема старого метода достижения diversity была одна, но серьезная: он напрямую зависел от уровня толерантности в университетах. В какой-то момент метод перестал работать. По большому счету это хорошо, хотя конкретно для нас оказалось плохо.

Однако, все возвращается на круги своя, и я не удивлюсь, если будущее опять за ним.
This page was loaded Apr 24th 2018, 2:36 pm GMT.