November 5th, 2017

thinking

Хлѣбушекъ

В восьмом классе на выпускном экзамене я писал сочинение "Есть хлеб - будет и песня!" по недавнему бестселлеру Леонида Ильича Брежнева "Целина". Меня готовили к этому сочинению, можно сказать, с яслей: все советское образование было пронизано душещипательными историями про хлебушек и как его беречь. K тому моменту (конец 70-х) белый хлебушек был уже канадского помола; целина находилась за далекими морями в Альберте, а закладываемое в закрома закупалось за черное золото.

***

Хлебушек было святое. Никто не потчевал нас рассказами про разлитый баррель нефти, затоптанную в грязь колхозную брюкву, ржавеющий серп и молот или расколошмаченную бутылку водки (как-то видел, как лиловоносый мужик вылизывал содержимое Столичной с пола вагона метро - сцена произвела на меня неизгладимое впечатление). Только выкинутый ломоть хлеба приравнивался к семи смертным грехам. Советской власти ничего не стоило тоннами гноить картошку на овощебазах, куда нас гоняли ее перебирать. Поздней осенью из запотевшего окна подмосковной электрички можно было увидеть бескрайние неубранные поля, некогда наводящие элегические думы у поэта Некрасова. Советские поэты несжатые полоски игнорировали, зато проникновенно писали про Плохишей, недоедающих восьмушки орловского (жуткая кислятина; от одного воспоминания начинается изжога).

Даже на бабушек, крошащих мякиш сизым голубям, смотрели косо (переводят хлеб, стервы). Утверждали, что традиционное уважительное отношение к хлебушку (не бабушек же, сучек старых, было уважать) шло от тружеников села, которые в поте лица его выращивали. Личное знакомство с тружениками, однако, давало неоднозначную картину: они не ленились вставать ранним утром, чтоб купить в сельпо хлеб для нужд частного свиноводства. Тем более казалось странным думать о нелегком труде залитых потом лица канадских хлеборобов: в школе рассказывали, как тамошние кулаки поливают бензином зерно, чтоб высокими ценами морить советских рабочих. Наши вредители тоже жгли б зерно будь здоров, не помешай им Павка Морозов с товарищем Ежовым. При капитализме уважительного отношения к хлебу разве дождешься...

***

Мой приятель утверждал, что только в русском языке еду наделяют уменьшительно-ласкательными окончаниями: попил чайку с сахарком, закусил хлебушком с колбаской...

Во времена моего детства говорили, что все это тяжелое наследие Гражданской и Отечественной войны и послевоенных невзгод. Звучит убедительно, но не верится: голод был нередок всюду в Европе (скажем, хлеба не хватало все годы французской революции). При этом уменьшительно-ласкательного сырка, колбаски и хлебушка в Европе не найдешь; трепетно-священного отношения к хлебу - тоже. Хрестоматийные истории про втоптанную корочку можно найти уже в сочинениях социально-озабоченных литераторов 19-го века; к середине века это был разработанный репертуар. Там же (на страницах отечественной словесности) водилась водочка, балычок, и тарелочка щец с гречневой кашкой. Надо полагать, что хлебушек с водочкой были и раньше, но не вписывались в высокий штиль и романтический дискурс; тем самым трудно датировать явление хлебушка на историческую сцену. По google books мне не удалось найти никаких упоминаний хлѣбушка до 1850-го года; вероятно, он появился в комплекте с народничеством и пр.

***

Заинтересовался: а как обстоит дело с сбережением каждой крупицы хлебушка в нынешней России? Посмотрел интернет. Похоже, за пятьдесят лет жанр нисколько не пошел на убыль.