Category: искусство

thinking

Индийский желтый

Мне нечего стыдиться: мои Тернеры висят в Лондоне, Нью-Йорке, Париже, Берлине, Вене.

Я прочел все, написанное о его живописи, - а это сотни полотен и акварелей, - я объездил все коллекции, где выставлены эскизы, а их десятки тысяч. За двадцать лет я скопировал, наверно, полста его картин. У меня целая библиотека; я слежу за новинками, и моя лаборатория оборудована не хуже, чем любая университетская. Я пишу немного - одно-два полотна в год - но это настоящие шедевры, и то, что их написал не Тернер, а я - печальное недоразумение, вот и все. Если бы Тернер жил дольше, он бы их непременно написал.

***

Гром разразился среди ясного неба, - как буря на море, которую любил рисовать Тернер. Помните пожар здания парламента - столб огня над рекой? Или рассвет над кораблем невольников? Или ангела, вылетающего из солнца? Что между ними общего?

Эту краску увидели на индийских миниатюрах, но никто не знал, откуда брался пигмент - пиури, который англичане прозвали "индийским желтым". Пигмент можно было купить у перекупщиков, но он был так редок и проходил через так много рук, что никто не мог установить его происхождение. Тернер обожал его, и "индийский желтый" у него повсюду. В 1880-х годах один лондонский ботаник нанял некоего мистера Мухараджи выяснить, наконец, происхождение загадочного пигмента. Это заняло время, но сметливый мистер Мухараджи раскопал истину. Пигмент делали в одной из древень в провинции Бихар. Специально отобранных коров кормили манговыми листьями; пигмент был выпаренной мочой этих коров. Листья манго содержат то же едкое вещество, что ядовитый плющ, и коровы заболевали и умирали в мучениях, потому пигмент был так редок.

История несчастных коров наделала много шума, и в Англии поднялась кaмпания по запрету; спрос изчез, и его перестали делать. Сегодня сохранились только редкие образцы, которых не добыть ни за какую цену. Заводчики подобрали по цвету другой пигмент, тартразин, который тоже прозвали "индийским желтым". Названия перепутались, и про "индийский желтый" забыли.

Мои Тернеры были нарисованы тартразином. Я не знал о разнице; не знали о ней и искусствоведы. "Индийский желтый" опознают по спектру. Из-за давней ошибки какого-то разгильдяя, эталонный спектр "индийского желтого", которым все пользовались при экспертизе, был не настоящего пигмента, а тартразина - даже хваленые знатоки принимали один пигмент за другой. Пару лет назад какой-то дока нашел баночку "индийского желтого" и обнаружил ошибку. Мистер Мухараджи оказался прав - пигмент действительно добывали из мочи.

Теперь только дело времени, когда моих Тернеров снимут с музейных стен.

***

Я купил ранчо в Пуэрто-Рико, на котором росло с десяток манговых деревьев. Стоило больших денег звукоизолировать и оборудовать хлев, но что оставалось делать?

По семейным преданиям прадедушка был какое-то время ковбоем в Техасе. Вряд ли прадеду доводилось скармливать манговые листья своим буренкам. Первая подохла от голода, так и не взяв их в рот. Рев этой голодной коровы до сих пор стоит у меня в ушах. Я подкупил ветеринара сделать разрез в боку второй коровы, и через трубку залил взвесь листьев прямо ей в желудок. Корова околела в ту же ночь, даже не помочившись. Я пытался смешивать листья с сеном, я добавлял экстракт в молоко, я выписал за сумасшедшие деньги корову из Бихара. Я угробил целое стадо, не добыв ни грамма пигмента. Моча давала коричневую массу мерзейшего оттенка. Я перепробовал все, абсолютно все. Я проклял мистера Мухараджи, ботаников, химиков, искусствоведов, и всех с ними. Соседи стали подозревать неладное, и пришлось сжечь хлев, чтобы замести следы. Я начал присматривать другую ферму.

Ураган прошел аккурат по дому. Балка придавила мне ноги, и я был беспомощен, мыча от непосильной боли. Когда меня нашли, я был едва жив. Под наркозом я увидел белую корову с женским лицом, от нее сладко пахло мороженым. Она назвалась Нандини - исполняющей желания. Что ты хочешь? - спросила Нандини. - Браме пришлось разрушить твой дом, чтобы ты перестал истязать моих дочерей. Зачем ты не давал им травы? Я рассказал Нандини про мистера Мухараджи. - Сахиб, - сокрушенно вздохнула Нандини, - Мистер Мухараджи никогда не был в Бихаре, свой отчет он написал в калькуттском борделе. Отдай мне ноги, чтобы больше не творить зло, и я научу тебя, как делать "индийский желтый".

***

Мастерскую пришлось переоборудовать под коляску, чтобы я мог подъезжать к мольберту, а другую половину занимают брусья, где я учусь ходить на протезах. Рядом с брусьями стоит ящик с пахучими маленькими манго, которые мне присылают из глухой деревни у подножия Гималаев.

Сначала трудно было жить на одних манго, но сейчас не 19-й век, и моя полка уставлена витаминными банками. Пигмента получается мало, но много и не нужно: сколько я упариваю на спиртовке, столько и уходит за день. Еще неделя-другая и мой новый Тернер будет закончен: белая корова, выбегающая в бурю из охваченного огнем хлева.
thinking

Бабочки и готика

Один энтомолог, занимавшийся поденками, описывал для студентов облик их личинок в терминах архитектурных стилей - эта готическая, та - позднее барокко. Случайно ли совпадение пары внешних деталей? Каким образом получается, что создания природы несут в своем облике отчетливые стилистические признаки предметов искусства? Или - как получается, что стили искусства - не отдельные предметы, а большие и разнородные серии - несут черты отдельных объектов природы? Нечто проходит насквозь длинные ряды художественных форм - и вдруг узнается в каких-то природных формах. С чем бы это могло быть связано?
https://ivanov-petrov.livejournal.com/1946291.html

...Есть люди, чувствующие праузоры; они могут наблюдать за бабочками или находиться в медитации, в один момент они выхватывают праузор и впускают его в культуру-науку-индустрию.

...Творение мира - проекция платонических архетипов во всех смыслах; оттого в мире много разнообразия, и он кажется сложным. Познание (узнавание) происходит в обратном порядке: мы распознаем архетипы, и часто мы видим в разных пространствах проекцию одного архетипа.

...Стиль обусловлен внутренними "механизмами" мышления человека, а также эволюцией образной человеческой мысли в пределах культуры. А ассоциативное мышление может найти в природных формах что угодно... Гугловскoй нейросети везде собаки и дома мерещатся.

...А разве это может быть иначе? Красота ведь, как известно, в глазах смотрящего - и человек, знакомый с барокко, увидит его черты в самых неожиданных предметах. Ну, а то, что наши художественные стили отражают природные объекты, еще естественнее - что еще они могли бы отражать?

...Мы сидели у печки и вели философские беседы. Учитель, обращаясь к наиболее активным участникам, спросил: как получается что во многих культурах и религиях белый - священный цвет? Откуда такое могло взяться? Ну я и пробурчал: возможно, белый - действительно священный цвет?

...Крылья и архитектура эволюционируют. Метания от одной крайности к другой (условно, от готики к рококо и обратно) типичны для самого эволюционного процесса. Когда вокруг господствуют хитросплетения, в глаза бросается простота, когда простота - хитросплетения. Такого рода волны ожидаемы там, где цель - выделиться и, с другой стороны, формы с необходимостью меняются достаточно медленно. Я не думаю, что сходство поверхностное. Мы отмечаем сходство, потому, что оно есть, как учит притча про белый цвет.

...Я только что написала комментарий про эволюцию природы и архитектуры на примере готики: скульптура, прикладное искусство, витражи определены ею (а литературы и музыки с готическими признаками нет). Если нам природное существо (животное, растение и проч.) какими-то чертами напоминает определенный стиль, то эти черты, скорее всего, возникли – и у существа, и у стиля -- в результате одинакового эволюционного пути, который определялся основными физическими законами и средой. Взяты готические признаки (вытянутое, остроконечное, длинные лёгкие, «реброобразные» конструкции, высокие окна, витражи) и прослежена их эволюция – наследование признаков, которые способствовали выживанию физически, экономически и эстетически в данной среде. При сохранении всех переходных видов. Подробно показано на эволюции свода (это основной элемент, с которого пошла вся готика), как он укрепляется, упрощается и стабилизируется -- романский цельнолитой цилиндр - множество цельнолитых цилиндров - крестовый свод (переходный вид) - и дальше готические рёбра-нервюры, окна за счёт снизившейся нагрузки на стены, аркбутаны, витражи.

...Да. Готика в особенности, т.к. ее целью было строить на самом пределе возможного (оттого так часто храмы разваливались, но строителей это не останавливало). Но и ведь и бабочка существует на этой грани - и то несколько часов. Странно ли то, что некоторые конструкционные решения и формы похожи? Какой бы ни был материал, есть пределы того, что из него можно сделать, и способы достижения этих пределов, и их прогрессия - эволюция - будут сходны, будь то камень или хитин. Ведь и строительство небоскребов, скажем, прошло готическую фазу, хотя мотивация имела мало общего с готическими храмами. Но это не важно с точки зрения формы: важнее само желание строить как можно выше, на пределе возможного, пусть уже с другими материалами и методами. Мне кажется, что смысл остается тот же. Если бы кругом была одна готика, то готика не воспринималась бы как стиль, даже если бы она все более усложнялась. Тут важно и то, что эти стили радикально меняются. Пределы были достигнуты и, чтобы выделиться на фоне этих пределов, пришлось радикально пересмотреть сам стиль. Это столь же важно для обсуждаемого сходства, что и развитие в рамках одного стиля.
thinking

Jardin des papillons

О бабочка, о мусульманка -
Тебя муравей-иудей
Встречает, когда спозаранку
Спешишь ты к шахаде своей.
Газоны формального сада,
Гулял где с Селестой Бабар,
Твоя, умиранка, засада,
Масада, аллаху акбар.
Бурнуса глухая палитра
И кокона плотный чехол, -
Скрываете ль тайный тринитро-
У талии вы -толуол? -
Когда широко и бесстыже
Ты будешь на пару минут
Парить по родному Парижу
Как черного шелка лоскут?
thinking

P.O.V.

Я был когда-то молодой:
Пушист и весел и беспечен,
Капустный лист вкушал с водой,
Но понял вдруг, что я не вечен.

И этой истины удар,
Ее похмелье и отрыжка,
Ожгли меня как скипидар,
И ни морковь, ни кочерыжка
Уже не придавали сил -
Что репа, коли свет не мил?

Пока душа не умерла,
Пока надежда не угасла,
Товарищ! В избежанье зла
Проси касторового масла!
Сперва я тоже воротил
Свой нос от средства из аптеки
Но как лекарство пригубил,
То осознал, что человеки
Хозяева для нас, скотов,
Они не бросят нас - в искусстве
Я вечный обрету покров -
И весел я, и лист капустный
Теперь я снова есть готов!

thinking

Каменный гость

LEPORELLO
O statua gentillissima,
Benchè di marmo siate...
Ah padron mio! Mirate!
Che seguita a guardar!

DON GIOVANNI
Mori...


- Я не хочу умирать! - рыдал гермафродит, и каштановые волоса его подрагивали на обнаженных плечах.

- Ты уже умер, дитя мое: ты не выдержал бы полугода в доме разврата, где заметил тебя пронырливый Стефано. Вся разница в том, что ты умрешь за великое, вечное искусство, а не от солдатского ножа или дурной болезни. Я щедро заплачу твоему отцу; смерть твоя будет мгновенна и немучительна. Последние часы - если ты только того пожелаешь - ты проведешь в роскоши, не ведая часа, когда начнет действовать яд. Почему ты упорствуешь? Я - кардинал любимой матери нашей католической церкви - сам исповедую тебя, и очистившаяся душа твоя птицей вознесется к небесам для вечного блаженства среди ангелов и святых. Что ждет тебя, кроме скорой смерти и стыда за низкое скотство?

- Но я хочу жить!

- Да ведь и я тоже не хочу умирать... никто не хочет, дитя мое, а помрем мы все, и нередко смертью долгой и мучительной. Хуже того, многократно усиленные мучения эти для многих из нас будут продолжаться вечно. Душа превратится в пар, наши тела истлеют, сгниют кости. Но тебе суждена участь другая. Тебя будут копировать художники, восхищаясь твоею античною красой. Высокородные дамы, двусмысленно улыбаясь, будут разглядывать твое мраморное тело из-под раскрытых вееров. Ты будешь лежать в Ватикане, в Уфицци, в Париже, в Амстердаме, о тебе будут слагать стихи поэты. Погляди, какое ложе изваял для тебя Джованни, оно кажется не каменным, а сделанным из лебяжьего пуха и, клянусь моей кардинальской шапочкой, я завидую твоему скорому безмятежному сну на этом ложе и тому покою, которое принесет он твоей истерзанной душе. Погляди, в каком избранном обществе ты окажешься: ты будешь возлежать под изваяниями Аполлона и Дафны, утром тебя разбудят Эней, Анхиз и Асканий, а вечером тебе будет желать доброй ночи Прозерпина. Твою девичью спину, крутые плечи твои будет разглядывать Давид, запускающий камень в Голиафа. Неужели ты полагаешь, что Дафна, превращающаяся в лавровое дерево, или коза Амалтея, чья шкура стала эгидою Зевса, не поймут тебя лучше, чем эта шлюха Дона Анна, которая предала и продала тебя мне за два золотых? И мой собственный бюст, как бы я тебе не был противен в эту минуты, - только по твоему неразумию, - останется здесь с тобою, когда тело мое давно станет прахом; мы с тобой никогда не расстанемся, - никогда! - и этот наш разговор никогда не закончится. Глупец, я предлагаю тебе две вечности - земную и небесную, ты же предлагаешь мне взамен только размазанные нюни и искушения плоти.

- Если Вам приглянулось мое тело, берите его и сохраните мне жизнь!

- Я не властен над твоею жизнью. Вчера ты сравнил меня с пораженным стрелою амура Плутоном, похитившем тебя в свое мрачное царство. Неблагодарный, мой щедрый дар ты сравнил с шестью гранатовыми зернами. Жестокие слова, и будь я юношей, ты бы не бросил мне их в лицо, как бросил старику, о лицемер. Но я не держу на тебя обид, и скажу более: ты уже жил и уже умер. Про тебя писал Плиний. Да, Плиний. Он описал тебя многие века назад, и это он приговорил тебя к смерти, а не я. Ты был уже обречен, когда родился. Мы спрячем твою статую на глубину, где под землею спит непотревоженным Древний Рим; ты станешь современником императоров и поэтов; мраморные поры твои впитают в себя благородную грязь былых веков. Когда тебя откопают рабочие, когда за право владеть тобою я пообещаю народу достроить церковь пресвятой Богородице - могу ли я? - можем ли все мы? - позволить, чтобы в твоей статуе добрые римляне узнали похабника, за гроши отдающегося флорентийскому сброду? Я не могу сохранить тебе жизнь, верно, но она тебе и не нужна. Я уже выстроил залу, куда тебя положат, эту самую залу. Кто, какой смертный сегодня может рассчитывать на столетия восхищения и почестей? Как охотно бы я с тобой поменялся местами... Потомки обожествят тебя, окружат тебя пиететом и обожанием, мне же достанется... Злоба, одна злоба. Сегодня они боятся меня и возносят почести, завтра объявят негодяем, убийцей и злодеем - и так будет продолжаться столетиями. Пока твоя слава, как семя могучего дерева, будет расти, заполняя мироздание, моя засохнет на корню, как подрубленная сосна. Ты - мое единственное будущее, и имя мое сохранится только как часть твоего, Гермафродит Боргезе.

- Я не выпью яд. Я лучше умру от жажды и голода. А Вы... у Вас сердце, как у статуи, в которую Вы хотите меня обратить. Потомки правы: Вы - убийца и злодей.

- Мой мальчик - или ты хочешь, чтобы я назвал тебя девочкой? - ты выпил яд уже два часа назад, и тебе поздно упрямиться и произносить гневные речи, - и да, я убийца. Поверь мне, я отвечу за этот грех - смертный грех - перед Господом нашим, но ты ошибаешься: ненависть - грех, едва ли менее тяжкий, чем убийство - затуманила тебе голову. Я не злодей, и я зову небо в свидетели, что желаю тебе добра. Я готов сейчас же тебя исповедовать, и я буду уговаривать тебя оставить нелепую гордость, как бы ты меня не ругал и не поносил. Я отнял у тебя надеждишку малую, но не надежду, которую можешь отобрать у себя только ты сам. Иди ко мне, дитя мое, встань на колени, и я тебя причащу и исповедую. Как я рад, что могу помочь тебе в эту минуту. Дай руку.

- Оставь меня, пусти - пусти мне руку... Я гибну - кончено - о Дона Анна!

***

ПРОСИМ ПОСЕТИТЕЛЕЙ ВИЛЛЫ НЕ ТРОГАТЬ СТАТУИ РУКАМИ И НЕ ФОТОГРАФИРОВАТЬ СПЯЩЕГО ГЕРМАФРОДИТА КАМЕРАМИ СО ВСПЫШКОЙ

АДМИНИСТРАЦИЯ
thinking

Просвещение

Прочитал via https://flying-bear.livejournal.com/2415455.html интервью Маркова.

Горькие признания доведенного до отчаяния человека. При этом - человека умного и хорошего; человека самоуверенного и ничтожного ничем не проймешь. Нет, он не "российский Докинз", он другой. Дай ему Б-г сил и мужества преодолеть душевный кризис.

Самые горькие слова о Просвещении принадлежат французским просветителям, которым довелось увидеть плоды своих трудов и познакомиться вблизи как с просвещаемыми, так и с просвещенными. Недавно наука воссоздала лик одного из таких просвещенных, знакомого по благообразным портретам. Взгляд на упыря наводит на грустные мысли: стоит ли дело свеч, если его естественным продуктом является Максимилиан Робеспьер?

***

Я видел подобную деволюцию - от эйфории до отчаяния - на примере своего отца. Вероятно, это общий удел людей, волею судьбы выросших на определенного родa взгляде на цели и методы просвещения, которому история не впрок. Рано или поздно они обнаруживают (если еще в состоянии что-либо замечать) что просвещение индоктринацией, борьбой ученых с лжеучеными и неучеными, теледиспутами с бородатыми батюшками, фуршетами с соратниками, интернетной агитацией за народный дарвинизм, распространением свежайших вестей с научных полей и т. п. не только никого не просвещают, но оказывают противоположный эффект. Что ж тут поделаешь: подобная деятельность не имеет к просвещению отношения; она не может не вредить всем, не исключая себя - в особенности, самого себя. Круг замыкается...

***

Я верю в Просвещение. Я доподлинно знаю, что оно - великое благо: хотя отцу не удалось просветить тех, кого он надеялся просветить, ему удалось просветить одного человека - меня. И это обычное дело. Просвещение - побуждение к самостоятельному мышлению; это штучный товар. Возможно ли "народное просвещение", я не знаю. Вероятно, в ограниченной степени - и только тогда, когда добрые семена уже посеяны. Это по своей природе задача, требующая индивидуального ключа к замочной скважине. Что до целей просвещения, мне их не сформулировать лучше, чем сказал Кант

...Просвещение -- это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине -- это такое, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Sapere aude! -- имей мужество пользоваться собственным умом! -- таков, следовательно, девиз Просвещения. http://samlib.ru/w/worotnikow_m_g/kant_aufklaerung.shtml

Руководство чужим рассудком (независимо от мотивации) не Просвещение, а его противоположность. Канту повезло, он жил в относительно просвещенные времена:

...Я определил основной момент просвещения, состоявшего в выходе людей из состояния несовершеннолетия по собственной вине, преимущественно в делах религиозных, потому что в отношении искусств и наук наши правители не заинтересованы в том, чтобы играть роль опекунов над своими подданными.

Нынешние опекуны более всеохватны: их интересуют не только правильные представления о религии, но так же и правильные представления об искусстве с науками. Просвещение в 21-м веке - более трудная задача, чем в веке 18-м. Но не безнадежная: на то и дана голова, чтобы такие задачи решать, а отчаиваться не надо. Да, просвещение по рецептам опекунов никуда не годится. Надо думать самому.

Sapere aude!


http://www.dailymail.co.uk/news/article-2525073/Madame-Tussaud-death-mask-used-reconstruction-experts-create-Robespierre.html
thinking

Лукоморье. 2

1.
Я летел в Париж через Лондон и приземлился Хитроу, когда объявили результаты выборов в UK.

Народ мотал головами перед экранами телевизоров, как будто стряхивал сонную одурь. Даже будучи осведомленным, что наверху несут ложки мимо ртов и наступают на грабли, безнадежность ситуации (по убедительности ее демонстрации) все равно вызывает оторопь. Поневоле зреет мысль: а не послать ли их ВСЕХ куда подальше? Упор тут, разумеется, на ВСЕХ, а не куда.

Кабы дело ограничилось островом: такая картина, в целом, везде.

2.
Зачем я поехал на такси? Нет ничего тоскливее парижских или лионских пригородов. Там не просто хрущовки и сны Веры Павловны, такое теперь везде. Там хрущовки художественно расставленные, из которых рука рафинированного интеллектуала с бездной выдумки и вкуса изготовила формальный сад. Все это по контрасту с прелестью старых городов (хоть от этого позорища мы в Америке избавлены). Ценителям искусств, однако, окраин недостаточно: по соседству со старинными зданиями необходимо запихнуть ультрамодерн: мол, могем еще. Ведь иные подумают, что и этого не могут... Нет, могут. Но лучше б не.

Никогда не видел на улицах столько автоматчиков.

3.
В центральном Париже - где отовсюду торчат сисястые свободы с равенствами - понимаешь, что революционная ситуация, о которой толковал наш учитель Нилыч - вот именно это самое марксистское, когда верхи "не могут". А чего они не могут? Самого простого: представить последствия собственных действий даже и тогда, когда их существование полностью зависит от этих действий. Зачем было ле руа созывать Ассамблею в июльскую жару? А зачем были эти выборы в UK?

Можно ли в принципе ответить на подобные вопросы, когда действия власть держащих диктуются не разумом, а неясной субстанцией, его заменяющей? Снова летняя жара, и снова у власти какие-то безумцы. Не в том смысле, что дураки, это было бы шагом вперед, а в том, что там не осталось ничего, даже косвенно напоминающего разум.

Половина революционной ситуации тем самым имеется: сложилися субъективные предпосылки. Непонятно, что у низов на уме. По отзывам очевидцев, это всегда так. Джефферсон, наблюдавший революсьон из окна, писал, что ему было ничего непонятно даже за день до великих событий.

В расстроенных чувствах пошел я Лувр, и вышел оттуда исполненный надежд и оптимизма.

4.
В Лувре толпа клубится вокруг Моны Лизы. 27 лет назад тоже была толпа, хотя поменьше, и состояла она, в основном, из японцев с громадными фотоаппаратами, свисающих с кожаных ремней; сегодня толпа состоит из бодрых китайцев с разноцветными айфонами. Начитавшиеся Дэна Брауна китайцы пытаются разгадать тайну Джиоконды методом сравнительной семиотики. В соседнем зале демонстрирует палец заморским посетителям Иоанн Креститель, вокруг которого нет ни души.

А вот чего раньше не было: возник новый локус всемирного обожания, кто бы только знал... Называется "Спящий гермафродит" (в прошлый раз я его толком не разглядел). Очень актуально и созвучно эпохе. Толпа кружится вокруг гермафродита как хадджи вокруг Каабы. Сперва гермафродита щелкают айфоном с той стороны, где причиндалы, потом с той, где афедрон.

Представил себе стену в домах культурных паломников: наверху томик Дэна Брауна, посредине загадка Джиоконды, справа - фронтальный снимок гермафродита, слева - зад (его же), а под ними - вид Парижа с фаллической башни.

Что б там не случилось, а европейская культура не пропадет!

To what strange end hath some strange god made fair
The double blossom of two fruitless flowers?
Hid love in all the folds of all thy hair,
Fed thee on summers, watered thee with showers,
Given all the gold that all the seasons wear
To thee that art a thing of barren hours?


thinking

Изо льда да в полымя

Людям физического труда для восстановления своих сил нужен 7-8 часовой ночной сон. Людям умственного труда нужно спать часов 9-10. Ну, а математиков будить нельзя вообще! Г. М. Фихтенгольц

Две недели не читал жж и пропустил перепост у ИП
http://alexander-pavl.livejournal.com/164355.html
про Снежную Королеву. Краткое содержание: советская цензура, выкинув Отче наш, псалмы, ангелов, бабушкино Евангелие и т. п. создала шедевр мировой литературы, где супергерла крутит Универсум в бараний рог, чтоб получить взад своего парня, уведенного старшеклассницей: это у нее квест такой. Что же, и такое прочтение возможно: ныне постмодернизм на дворе.

***

Не жаловал Ганс Христиан нашего брата естествоиспытателя... Каю попадает в глаз кусочек зеркала, и он видит вещи "не так, как они есть". Деревенский Кеплер изучает формы снежинок в лупу! Его забирает Королева и мучает ребенка в ледяных чертогах:

...Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть ведь такая игра-складывание фигур из деревянных дощечек, - которая называется китайской головоломкой. Вот и Кай тоже складывал разные затейливые фигуры, только из льдин, и это называлось ледяной игрой разума. В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их - занятием первостепенной важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала. Складывал он и такие фигуры, из которых получались целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось, - слово "вечность". Снежная королева сказала ему: "Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков". Но он никак не мог его сложить.

Когда Герда растопила Каево сердце, танграминки пустились в пляс и сами сложились в слово; Кай освободился.

Или не освободился? Ни Снежная Королева, ни злой тролль не пытаются препятствовать хэппи энду. Похоже, они заранее предвидели такой конец. Кай более не забивает себе голову ненужными материями, а становится добрым бюргером и разводит розы в горшочках: он вморожен в этот финал как в глыбу льда; из нее нет спасения - это та самая вечность, которую Кай не смог сложить. У него не остается даже утешения: иллюзий о своем незавидном положении - теперь он видит вещи так, как они есть.

...this defeat of reason, of intellectualism by love doesn’t quite manage to ring true. For one thing, several minor characters also motivated by love—some of the flowers, and the characters in their tales, plus the crow—end up dead, while the Snow Queen herself, admirer of mathematics and reason, is quite alive. For another thing, as much as Kay is trapped by reason and intellectualism as he studies a puzzle in a frozen palace, Gerda’s journey is filled with its own terrors and traps and disappointments, making it a little tricky for me to embrace Andersen’s message here. And for a third thing, that message is more than a bit mixed in other ways: on the one hand, Andersen wants to tell us that the bits from the mirror that help trap little Kay behind ice and puzzles prevent people from seeing the world clearly. On the other hand, again and again, innocent little Gerda—free of these little bits of glass—fails to see things for what they are. This complexity, of course, helps add weight and depth to the tale, but it also makes it a bit harder for the ending to ring true. https://www.tor.com/2016/06/23/fairy-tale-subversion-hans-christian-andersens-the-snow-queen/

***

ИП пишет, что в наше время разучились делать историям концовки.

Возможно, сказочники стали добрее.

thinking

Тюбики и перья

1.
Лет в десять я надумал писать бессмертные творения гусиным пером как известный поэт А. С. Пушкин. Я добыл перья и нашел картинку в книжке, показывающую, как надобно чинить перья. С папиной помощью, изведя материала на пару гусей и здорово порезавшись скальпелем, я в конце концов очинил пару перьев, которыми можно было худо-бедно писать. А. С. всегда изображают, как он залихватски подмахивает гусиным пером с этакой моцартовской легкостью.

Держать гусиное перо было ужасно неудобно: через 5 минут руку начинало сводить. Перо гнулось, кончик часто ломался; выходило погано. Я нажаловался отцу.
- A почему ты думаешь, что гусиным пером было удобно писать? Всюду написано, что это было мучительное упражнение.
- Но как же они писали свои толстые книжки?
- А вот так и писали.

2.
Сходил на выставку Ван Гога в местный музей. Кроме самих картин там был экспонат - тюбик масляной краски. Табличка гласила, что благодаря изобретению тюбиков импрессионисты могли работать на плэнере, это была революция. Без тюбика никакого Ван Гога бы не было. Еще там в трех источниках и трех составных частях называли складной мольберт и кисточки из свиной щетины с металлической окантовкой.

При ближайшем рассмотрении, однако, тюбик оказался изготовлен лет 10-15 после смерти Ван Гога. Тюбики для краски изобрели в середине 19-го века; почти сразу после этого изобрели зубную пасту в тюбиках. Это не означало, однако, что их начали массово производить. Зубной пасты, например, не было в продаже до конца 19-го века.

Я слышал эту историю про революционный тюбик не один раз, например
https://artchive.ru/publications/946~5_izobretenij_bez_kotorykh_ne_bylo_by_impressionizma
но меня все равно гложут сомнения.

1. Все американские и европейские музеи забиты картинами импрессионистов. Я видел множество полотен, изображающих работу художника. Палитры, мольберты, кисточки - сколько угодно. Не припомню ни одной картины с тюбиками.

2. Все тюбики, что я видел, были не старше второй половины 1890х годов. Вероятно, тюбики (если они вообще были в ходу) были большая редкость; значит, ценность. Но тот же Ван Гог едва сводил концы с концами, и таких бедствующих художников было много. Откуда и на какие шиши они, собственно, брали эти тюбики?

3. Поскольку алюминия тогда не было, тюбики делали из олова и свинца. Утверждают, что оловянные были редкие и дорогие. Обычно художники таскают с собой десятки разных тюбиков. Вес набора красок из 30-50 свинцовых тюбиков д.б. немалым. Такой набор с собой на плэнер просто так не потаскаешь.

Что-то тут не то...

thinking

Художество

Встретил на ярмарке профессора-инженера, который на пенсии стал художником. Рисует не красками, а уравнениями на комлексной плоскости
http://designbyalgorithm.com/

В 80-ые годы он итеративно считал поля напряжений в материалах, и был поражен формами, которые выдавала программа. Насколько я понял, метод нахождения нулей Ньютона-Рафсона иногда заходит в патологическую область, где точки хаотически прыгают, что создает массу проблем. Никто до него не рассматривал эстетический потенциал такого "прыгания".
http://designbyalgorithm.com/process-description/

К каждой картинке прилагается программа, которая ее создает, приклеенная сзади картонки. Художник говорит, что мир делится на людей, которые сразу переворачивают картинку, чтобы увидеть программу, и тех, кто никогда ее не переворачивает.