Category: происшествия

thinking

Горим!

В Калифорнии в этом году лес горел. И в прошлом. И в позапрошлом. И до того, считай, каждый год: много-много раз. Вообще-то, лес там горел испокон веков. Именно поэтому калифорнийский лес таков, каков есть. Очень хороший лес - знатный лес. Если пожаров не будет, не будет и такого леса. Нельзя так, чтоб в Калифорнии был калифорнийский лес, но не было пожаров, без которых калифорнийского леса не получить. Что-то, наверно, будет, но не то. А еще нельзя единяться с природою в деревянном домике среди кущ так, чтобы не сгореть вместе с этими кущами. Можно не ставить массовые эксперименты по всему штату каждый год, чтобы это проверить. Но можно и ставить; у нас свободная страна.

***

Каждые три-четыре года в прессе тарарам: кораллы вымирают! А ведь кораллы - хабитат с самым высоким биологическим разнообразием на планете! Ну, еще амазонские джунгли (тоже вымирают)... Это неповторимая утрата. Помогите!

С чего бы амазонским джунглям и коралловым рифам быть на особом счету?

Например, с того, что кораллы часто вымирают; остаются немногие географически изолированные рифы, где идет бурное видообразование - как с хрестоматийными циклидами в африканских озерах. (Подобного рода знания у прогрессивной общественности проходят по линии народного дарвинизма и существуют исключительно для борьбы с мракобесием; ни к чему иному приложить сии знания она не в состоянии.) Рекордное разнообразие вызвано многократным повторением ситуации. Еще с того, что климатические изменения (особенно колебания уровня моря, которые вообще полный ужас) необходимая часть этого цикла: на мелководьях идет бурное рифообразование. Живой коралл - один из главный источников углекислоты в атмосфере (образование карбоната кальция из бикарбоната в морской воде с необходимостью требует выделения углекислоты). Только мертвый коралл, минерализуясь в осадках, уносит с собою углекислоту в виде карбоната. Есть целая теория циклов оледенения, связывающая колебания температуры и уровня углекислоты в воздухе через динамику строительства и смерти рифов. Биологическое разнообразие существует и потому, что рифы сами меняют климат.

А почему большое разнообразие в амазонских лесах? А потому, что Амазония много раз затапливалась океаном (оттого там в реках водятся пресноводные дельфины и скаты). Опять-таки, в изоляции шло видообразование, разделенные области потом соединялись, и так много раз - ровно как с кораллами.

Изменение климата, течений, уровня моря, концентрации углекислоты - необходимые составляющие достижения биологического разнообразия. Гибель рифов - элемент поддержания гомеостаза: углекислота выводится из цикла. Если тебя заботит повышение углекислоты в атмосфере, то динамит тебе в руки - и на Большой Барьерный: планету спасать. А кораллы спасать не надо. Если из-за пресловутого глобального потепления повысится уровень океана, на затопленных землях пойдет бурное рифообразование, как случалось каждый раз во время циклов оледенения. Я лично бы за кораллы не беспокоился.

***

Невозможно иметь видовое разнообразие без процесса, который это разнообразие создает и поддерживает, как невозможно иметь калифорнийские леса без калифорнийских пожаров.

Поразительно, что люди, которые на словах все как есть за самые радикальные перемены, озабочены исключительно тем, чтобы неимоверными усилиями, непонятно каким образом остановить прекрасное мгновенье - не интересуясь тем, как и что создало это мгновенье. С одной стороны, идеалом объявляется недостижимое постоянство климата, которого никогда не существовало. С другой стороны, нас призывают бороться за кораллы и биологическое разнообразие. Эти цели невозможно достичь одновременно. Виды существуют конечное время; они должны постоянно возникать для поддержания разнообразия. Для этого необходима географическая изоляция, а для нее необходимы перемены климата. Я, признаться, не понимаю, почему такое разнообразие - самоочевидное благо, но если, допустим, вы его таковым действительно считаете, неужели невозможно сложить в уме два и два?

***

Невозможно. Скоро весна, потом будет лето, и новости вновь заполонят сообщения про пожары в Калифорнии.

Горим!
thinking

Каменный гость

LEPORELLO
O statua gentillissima,
Benchè di marmo siate...
Ah padron mio! Mirate!
Che seguita a guardar!

DON GIOVANNI
Mori...


- Я не хочу умирать! - рыдал гермафродит, и каштановые волоса его подрагивали на обнаженных плечах.

- Ты уже умер, дитя мое: ты не выдержал бы полугода в доме разврата, где заметил тебя пронырливый Стефано. Вся разница в том, что ты умрешь за великое, вечное искусство, а не от солдатского ножа или дурной болезни. Я щедро заплачу твоему отцу; смерть твоя будет мгновенна и немучительна. Последние часы - если ты только того пожелаешь - ты проведешь в роскоши, не ведая часа, когда начнет действовать яд. Почему ты упорствуешь? Я - кардинал любимой матери нашей католической церкви - сам исповедую тебя, и очистившаяся душа твоя птицей вознесется к небесам для вечного блаженства среди ангелов и святых. Что ждет тебя, кроме скорой смерти и стыда за низкое скотство?

- Но я хочу жить!

- Да ведь и я тоже не хочу умирать... никто не хочет, дитя мое, а помрем мы все, и нередко смертью долгой и мучительной. Хуже того, многократно усиленные мучения эти для многих из нас будут продолжаться вечно. Душа превратится в пар, наши тела истлеют, сгниют кости. Но тебе суждена участь другая. Тебя будут копировать художники, восхищаясь твоею античною красой. Высокородные дамы, двусмысленно улыбаясь, будут разглядывать твое мраморное тело из-под раскрытых вееров. Ты будешь лежать в Ватикане, в Уфицци, в Париже, в Амстердаме, о тебе будут слагать стихи поэты. Погляди, какое ложе изваял для тебя Джованни, оно кажется не каменным, а сделанным из лебяжьего пуха и, клянусь моей кардинальской шапочкой, я завидую твоему скорому безмятежному сну на этом ложе и тому покою, которое принесет он твоей истерзанной душе. Погляди, в каком избранном обществе ты окажешься: ты будешь возлежать под изваяниями Аполлона и Дафны, утром тебя разбудят Эней, Анхиз и Асканий, а вечером тебе будет желать доброй ночи Прозерпина. Твою девичью спину, крутые плечи твои будет разглядывать Давид, запускающий камень в Голиафа. Неужели ты полагаешь, что Дафна, превращающаяся в лавровое дерево, или коза Амалтея, чья шкура стала эгидою Зевса, не поймут тебя лучше, чем эта шлюха Дона Анна, которая предала и продала тебя мне за два золотых? И мой собственный бюст, как бы я тебе не был противен в эту минуты, - только по твоему неразумию, - останется здесь с тобою, когда тело мое давно станет прахом; мы с тобой никогда не расстанемся, - никогда! - и этот наш разговор никогда не закончится. Глупец, я предлагаю тебе две вечности - земную и небесную, ты же предлагаешь мне взамен только размазанные нюни и искушения плоти.

- Если Вам приглянулось мое тело, берите его и сохраните мне жизнь!

- Я не властен над твоею жизнью. Вчера ты сравнил меня с пораженным стрелою амура Плутоном, похитившем тебя в свое мрачное царство. Неблагодарный, мой щедрый дар ты сравнил с шестью гранатовыми зернами. Жестокие слова, и будь я юношей, ты бы не бросил мне их в лицо, как бросил старику, о лицемер. Но я не держу на тебя обид, и скажу более: ты уже жил и уже умер. Про тебя писал Плиний. Да, Плиний. Он описал тебя многие века назад, и это он приговорил тебя к смерти, а не я. Ты был уже обречен, когда родился. Мы спрячем твою статую на глубину, где под землею спит непотревоженным Древний Рим; ты станешь современником императоров и поэтов; мраморные поры твои впитают в себя благородную грязь былых веков. Когда тебя откопают рабочие, когда за право владеть тобою я пообещаю народу достроить церковь пресвятой Богородице - могу ли я? - можем ли все мы? - позволить, чтобы в твоей статуе добрые римляне узнали похабника, за гроши отдающегося флорентийскому сброду? Я не могу сохранить тебе жизнь, верно, но она тебе и не нужна. Я уже выстроил залу, куда тебя положат, эту самую залу. Кто, какой смертный сегодня может рассчитывать на столетия восхищения и почестей? Как охотно бы я с тобой поменялся местами... Потомки обожествят тебя, окружат тебя пиететом и обожанием, мне же достанется... Злоба, одна злоба. Сегодня они боятся меня и возносят почести, завтра объявят негодяем, убийцей и злодеем - и так будет продолжаться столетиями. Пока твоя слава, как семя могучего дерева, будет расти, заполняя мироздание, моя засохнет на корню, как подрубленная сосна. Ты - мое единственное будущее, и имя мое сохранится только как часть твоего, Гермафродит Боргезе.

- Я не выпью яд. Я лучше умру от жажды и голода. А Вы... у Вас сердце, как у статуи, в которую Вы хотите меня обратить. Потомки правы: Вы - убийца и злодей.

- Мой мальчик - или ты хочешь, чтобы я назвал тебя девочкой? - ты выпил яд уже два часа назад, и тебе поздно упрямиться и произносить гневные речи, - и да, я убийца. Поверь мне, я отвечу за этот грех - смертный грех - перед Господом нашим, но ты ошибаешься: ненависть - грех, едва ли менее тяжкий, чем убийство - затуманила тебе голову. Я не злодей, и я зову небо в свидетели, что желаю тебе добра. Я готов сейчас же тебя исповедовать, и я буду уговаривать тебя оставить нелепую гордость, как бы ты меня не ругал и не поносил. Я отнял у тебя надеждишку малую, но не надежду, которую можешь отобрать у себя только ты сам. Иди ко мне, дитя мое, встань на колени, и я тебя причащу и исповедую. Как я рад, что могу помочь тебе в эту минуту. Дай руку.

- Оставь меня, пусти - пусти мне руку... Я гибну - кончено - о Дона Анна!

***

ПРОСИМ ПОСЕТИТЕЛЕЙ ВИЛЛЫ НЕ ТРОГАТЬ СТАТУИ РУКАМИ И НЕ ФОТОГРАФИРОВАТЬ СПЯЩЕГО ГЕРМАФРОДИТА КАМЕРАМИ СО ВСПЫШКОЙ

АДМИНИСТРАЦИЯ
thinking

Дальнобойное сердце

cont. from https://shkrobius.livejournal.com/629567.html

Этот воздух пусть будет свидетелем,
Дальнобойное сердце его,
И в землянках всеядный и деятельный
Океан без окна — вещество...


Я читал разные интерпретации "Стихов о неизвестном солдате" Мандельштама написанных литературоведами (Ронена, Гаспарова, недавно - Лекманова)
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2013/8/10l.html
но у них профессиональный подход; для них пророчество о конце света - род литературы. Для меня - нет. Поэтическая форма по-своему интересна, но содержимое неизмеримо важнее формы. По мне это как восторгаться слогом откровения от Иоанна или книгой Даниила; въедливо изучать, кто и как на них литературно влиял. Можно, конечно, но... неразумно, что ли...

Так же я не отрицаю аттрибутику мировой войны; она очевидна, но это зацепка быстро ускоряющемуся воображению (на этом сходятся даже забубенные литературоведы). Некоторым из них видятся в первой строфе облака ядовитого газa ("шевелящиеся виноградины", "океан без окна - вещество"), наполняющие окопные землянки, вытесняя "прожиточный" воздух. Землянка - она тоже без окон, совсем как океан-вещество. Деваться в ней от газа некуда; смерть пришла. "Дальнобойное сердце" - самолет или орудие, доставляющие яд.

Однако, "математические строфы" предлагают иную трактовку. Океану-веществу воздуху противопоставлен океан-вещество без окна. Воздух - вещество с окном - с душой. "Математические строфы" учат, что душа - свет. "Дальнобойное сердце" - способность вещества излучать свет, который может улететь на другой край Вселенной; это его луч летит "светопыльной основою" среди чужих миров и растяжимых созвездий. У второго океана окна нет; такое вещество ныне называют темной материей.

В ходе последнего в истории катаклизма видимое вещество сталкивается с темным и уничтожается. Ничто, сделанное из вещества, не уцелеет, кроме дальнобойного сердца воздуха - некоторой формы радиации, поля - которое становится свидетелем катаклизма. Людей больше нет; каждый становится неизвестным солдатом в "воздушной могиле". Океан без окна пожирает наш мир, но он не может уничтожить информацию о нем. Она превращена в "аравийское месиво, крошево, свет размолотых в луч скоростей". Она выйдет наружу, становясь лучом, передающим число с "молью нулей". Все это напоминает дебаты о том, что происходит с квантовой информацией, когда образуется и затем испаряется черная дыра. Есть разные ответы: что информация закодирована в струнах на горизонте и выйдет как радиация при испарении черной дыры и т. д.
http://physicstoday.scitation.org/doi/pdf/10.1063/PT.3.1946

Пророчество предлагает, что радиация, кодирующая наше существование, каким-то образом окажется в прошлом и там станет новым светом нового мира. Так неизвестные солдаты совершат подвиг, за который заслужили обелиск. Пока этого не произошло, их существование имеет странную форму - числа, передающегося лучом. В этом сообщении они все равны, все они калеки и все на марше ("миллионы убитых задёшево//протоптали тропу в пустоте").

Что остается от мира, ставшего не нашим? Круглый череп, пустая оболочка. Он замкнут сам на себя ("мыслью пенится, сам себе снится, //чаша чаш и отчизна"), а вокруг него "звездным рубчиком шитый чепец". Его небо светится тусклым огнем. Пролетая мимо, белые звезды становятся чуть-чуть красными. И это тоже напоминает описание черной дыры и хокинговской радиации. Могила/череп не вечны. Черная дыра испарится, превратившись в радиацию, и обелиск (Вселенная) останется без неизвестных солдат и самой о них памяти, окончательно превратившись в кенотаф. Дальнейшая судьба мертвого обелиска не представляет интерес. Это чужое и враждебное.

Что станет с обитателями? Им уже не нужен "прожиточный воздух" - эта слава другим не в пример. В новом состоянии им "союзно то, что избыточно". Они существуют в виде числового ряда или рядов ("по рядам шепотком"); союзен им континуум. Покуда они не стали светом нового творения, они существуют виртуально, сохраняя историю бывших жизней. Их бытие "полуобмороченное", это перекличка мертвых, но сознание не исчезло. Возможно, достигнув цели назначения, они станут там ангелами, интеллектами и гениями нового мира в первый день его творения, когда возникнет небо и земля, и в вещество вдохнется окно, от которого "будет свету светло". Впереди не провал, а промер...

***

Пророчества должны вызывать разные ассоциации у разных людей. Я описал свои.
thinking

Листья

Почему падают листья?

Широко преобладает мнение, что это адаптация к морозам; однако, это неверно. Цветковые растения сезонно сбрасывали листья уже в меловом периоде - за десятки миллионов лет до первых морозов. Листопад - преадаптация к жизни в холодном климате; естественно, что в таких поясах встречается много лиственных деревьев. Существуют морозоустойчивые вечнозеленые растения (скажем, рододендроны); в тропиках немало лиственных (сезонно сбрасывающих листья). Чаще всего такие деревья растут в местах, где периодически случается засуха, но растут они и там, где рядом по соседству прозябают вечнозеленые растения. Сбрасывание листьев может оказаться полезно во многих ситуациях. Был бы механизм для синхронного сбрасывания листвы, а цель найдется.

А как же елки? Елки тоже сезонно сбрасывают иголки. Иголки служат им несколько лет; какие из иголок упадут осенью, определяется выслугой лет и эффективностью фотосинтеза. Некоторые хвойные сбрасывают иголки каждый год. Главное достоинство иголок в том, что они жесткие и меньше подвержены зимним ветрам.

***

Основная причина листопада заключается в сл. нетривиальном утверждении: невозможно сделать пассивную мембрану, которая бы пропускала углекислоту, но не пропускала воды. Это невозможность не следует с необходимостью из законов физики или химии, и я не берусь сказать, почему это так; при этом я наверно знаю, что это так. Вся земная жизнь есть "адаптация" к этому неписанному закону. Если бы существовало исключение, за миллиарды лет оно было бы обнаружено; так как этого не произошло, я не верю, что исключение существует, хотя и не могу этого доказать.

Одно из следствий неписанного закона природы такое: фотосинтез на суше с необходимостью сопровождается потерей воды. Если углекислота заходит в лист, будет идти транспирация. Эрго: ограничение испарения (необходимое при морозах или засухах) автоматически уменьшает фотосинтез. Фотосинтез круглый год может быть полезен (если смотреть на годовой баланс), но (1) его эффективность при недостатке влаги резко уменьшается и (2) необходима защита плохо функционирующих листьев от потери воды, которая окупается только ценой их большей продуктивности во влажный сезон. Сбрасывать листья все равно необходимо, хотя бы из-за постепенных фотохимических и механических повреждений и/или паразитизма. Дереву в любом случае нужен механизм извлечения азотистых веществ (например, хлорифилла) из листьев, перед тем как их сбросить. Он есть у всех деревьев. Особенность лиственных в том, что они простаивают сухую часть года совсем без листьев.

***

Я живу в зоне прерий; естественных хвойных лесов вокруг нет. Саженных много. Если посадить сосенку или елку, они отлично растут, хотя молодые деревья душат лианы. Почему же нет хвойных? В прерии часто бывают пожары (наши прерии - результат пожаров: американские индейцы веками жгли леса для охоты). Лиственные леса менее подвержены пожарам, чем хвойные. Одна из стратегий вечнозеленых деревьев против потери воды и ее кристаллизации - использование смол. Смолы резко увеличивают вероятность уничтожения дерева в пожаре. Несколько недель назад бушевали пожары в Калифорнии, которые едва удалось ограничить в нескольких изолированных долинах. Пожар перекидывался через 6-полосную автодорогу: ветер подхватывал угольки. На ровной местности огню нет никаких преград вообще, кроме широких рек. В наших местах пожар представляет одну из основных опасностей дереву за время его жизни.

Вечнозеленые деревья в сухой период возможны; можно так изменить конструкцию листа, чтобы шел частичный фотосинтез. Среднегодовой энергетический баланс может сместиться в пользу таких вечнозеленых деревьев, но это только одна сторона дела. Большинство подобных приспособлений требует частичной замены воды в тканях листа на органику. Тут начинается действие другого неписанного закона: невозможность изготовления антипиренов, состоящих только из атомов углерода, кислорода и водорода. Все наши антипирены включают галогены, бор, фосфор: соответствующие радикалы ингибируют цепные реакции горения. Например, на пылающие калифорнийские леса сбрасывают смесь боратов и фосфата аммония.

Если в список к CHO добавить азот, я не берусь утверждать, что антипирены в принципе невозможно, но это не важно. У дерева все равно нет ресурсов для необходимого количества азота и пр. элементов, которых едва хватает на нуклеиновые кислоты, фосфаты, структурные белки и энзимы. CHO берутся из атмосферы и воды, они дереву практически ничего не стоят, шел бы только фотосинтез. Остальное слишком ценно, чтобы делать из него ткани. В дереве преобладают CHO материалы вроде целлюлозы и лигнина. Любое низкомолекулярное CHO соединение, замещающее в листе воду, будет увеличивать его горючесть.

А как же елки? Горят они, эти елки, как свечки; потому-то мы имеем зоны широколиственных лесов. Две стратегии - елок и не-елок - совершенствовались миллионами лет и метаболический баланс между конечными продуктами этой долгой эволюции, вероятно, близок; преобладание той или иной стратегии определяется дополнительными соображениями, вроде устойчивости к пожарам. Листья нужно сбросить, чтобы они истлели, чтобы пожар шел по земле.

Интересно, возможна ли какая-то новая стратегия, кроме двух имеющихся?.. Я пытался придумать, но не смог: то одна непреодолимая трудность возникает, то другая.

thinking

Таинственное исчезновение. 2

Прошли еще два месяца.
http://shkrobius.livejournal.com/600185.html
Последние редчайшие упоминания Black Lives Matter в новостях исчезли; летом и осенью только о них и писали.

Думал, я один удивлен, куда подевались многомиллионные массы бесстрашных борцов за справедливость. Оказывается, не один:
http://www.theroot.com/whatever-happened-to-black-lives-matter-1792412728
Там много интересных ответов в комментариях (статья, напротив, без всякой мысли), втч от участников движения.

Мне самому кажется, что ответ достаточно очевиден: исчезновение приходится на выборы, после этого все экспоненциально затухло. Одно дело кричать "Смерть полицейским!" и бросаться камнями в 100%-й уверенности безнаказанности. Тогда можно найти многомиллионных сторонников. Совсем другое, когда существует, скажем, 0.1% вероятность наказания. Гражданская смелость среднестатистических борцов такова, что даже малейшей (и то теоретической) вероятности хватило, чтобы "казалось куда как лучше не выходить из дома".

То же самое про борцов с фашизмом в Америке. Если бы они допускали пусть ничтожную вероятность "фашизма", то сидели бы тихо-тихо дома и молчали в тряпочку как, собственно, происходит в фашистских странах. Если в стране идет "борьба с фашизмом", то фашизма в ней заведомо нет.

thinking

Логика и Катюша

Выходила песню заводила
Про степного сизого орла,
Про того, которого любила,
Про того, чьи письма берегла.


До 15-ти лет я полагал, что эти строки не обязательно относятся к одному человеку. Нельзя a priori исключить, что Катюша заводила песню про четырех юношей: (1) степного сизого орла, (2) того, которого любила, (3) того, чьи письма берегла, и (4) бойца на дальнем пограничье.

А в 15 лет я поделился этими соображениями с моей соседкой по парте - и тут же получил удар готовальней по башке.

- Девушки, - спокойно объяснила мне она, - берегут письма только тех, которых любят.
thinking

Black Lives Matter

Двухтомный роман Black Lives Matter Малькольма Экс Кинга повествует о пятисотлетней истории сизоамериканцев, начинающейся со времен войны Северной Конфедерации и ЮСША и заканчивающейся в наши дни. Автор придерживается летописей, лишь изредка прибегая к вымыслу. В первой книге после кровопролитного сражения при Энтитеме солдат-доброволец Альва Эм Патисон изобретает ватоуборочный комбайн, который показывает Их Превосходительству генералу-аншефу Роберту И Ли. Более рабы ЮСША не нужны, и генерал тут же подписывает соглашение с северянами; по условиям мира крепостные депортируются в западные территории. Начинается война ДЗША и ЦВША, затягивающаяся на двадцать лет из-за изобретения самолета, танка, лампочки, патефона, калош на резиновом ходу и консервированного горошка изобретательным Альва Эм Патисоном. Президент Хорхе Вольфганг Джузеппе Хава Чжан Лю Раджив Роза-Мария Дюбуа Тафт находит остроумный выход из кровопролитного конфликта: у России покупают Аляску и заселяют ее бывшими невольниками, ныне свободными гражданами СЗААШ, или СиЗо. Вдоль тихоокеанского побережья тянутся тонкою линией фургоны, брички и тарантайки; пионеры жгут костры и отстреливаются от недружелюбных канадцев из карабинов. Массовый голод прекращается, когда сизоамериканцы обучаются охоте копьем на нерпу от несьеденных инуитов. Через пять лет на Клондайке находят золото и начинается экономический бум. Вскоре в Сизо находят черное золото - нефть. Настоящее богатство приходит, однако, во время сухого закона: в СиЗо гонят горилку для всех СШБА. К концу войны мокрых и сухих штатов СиЗо становится одной из богатейших стран мира. Темп романа убыстряется: с большим художественным мастерством автор показывает, что история не стоит на месте, двигаясь к эпохе Полного Счастья. В 1983-м год Американьская Рада, Евронародная Уния и Червонороссия обмениваются ядерными ударами. На Аляске начинают расти пальмы и сахарный тростник. Информации из-за полярного круга нет уже двадцать лет. Проходят столетия. Постепенно падает радиоактивный фон. Из-за полярных условий население Сизо побелело. Наконец, приходит эпоха географических открытий. Отважные мореплаватели добираются до Силиконового острова, отделенного от материка разломом Св. Апостола Андрея Первозванного. Там живут потомки чудом выживших белых аборигенов: свой якобы черный цвет они объясняют приспособлением к радиации и обилию чипов в покровах. Мореплаватели предлагают дикарям дружбу, но те отвечают стрельбою из рогаток. Дикари тупы и нецивилизованны, а нашим колонистам нужно поднять канадскую целину, превратив ее в бескрайнее море сахарного тростника. Во второй книге романа...
thinking

Шестон

Оказывается, переводов 66-го сонета так много, что некто Шестаков соорудил из них "шестон"

Мне плохо жить, я смерти был бы рад; (А.Кузнецов)
Устал я видеть гордость в нищете, (И.Бевко)
Как лаврами ничтожество дарят, (С.Ильин)
Что веру распинают на кресте, (В.Зеленков)

Как низко пала родовая честь, (В.Розов)
И грубо помыкают красотой, (И.Ивановский)
И мажут грязью лучшее, что есть, (П.Карп)
И искренность, что кличут простотой, (С.Степанов)

И вдохновения зажатый рот, (С.Маршак)
И ум, что глупость цепью оплела, (А.Васильчиков)
И силу, что калекою бредет, (М.Дудин)
И робкое Добро в оковах Зла... (А.Финкель)

Короче - не зажился бы и дня, (О.Бедный-Горький)
Да другу трудно будет без меня. (Б.Пастернак)


http://samlib.ru/l/lifshic_j_i/kakperewoditxsonetyshekspira.shtml
thinking

Я выбираю свободу. 2

...Я вот её не боюсь, а жду. По мне она хоть сейчас начнись! Меня один раз разыграли: разбудили посреди ночи и заорали - Война! - я как закричу УРРРА! и забегал по комнате от счастья пока не доперло, что это розыгрыш... Я знаю, что ядерная война - это голод, холод, смерть, болезни, радиация, но я жду её ради ОДНОГО ГЛОТКА ВОЗДУХА СВОБОДЫ, мира, в котором больше никогда не наступит весна, но в котором уже нет работы, законов, людей, правительства, подышу этим воздухом минут пять и умру счастливый! И даже если меня накроет неожиданно, то умру счастливый с осознанием того, что это ненавистный мир МЕРТВ, а те кто выживут тоже умрут! https://otvet.mail.ru/question/42908342

Свободушки им охота.
thinking

Исцеление

Летом 19**-го года я оказался в горах на Алтае.

Мой друг много лет был в подаче. Неожиданно советская власть открыла дверь. Друг понял, что это было его последнее лето в России. Он решил напоследок съездить туда, где он точно больше уже не побывает, в Сибирь. Он любил горы, но не гнус; мы решили пойти по алтайским горам, про которые не знали ничего, кроме того, что гнуса там нет.

Мы нашли маршрут в туристическом клубе, и решили отправиться по нему вдвоем. Это было самоубийство: там такие реки, что мы бы утонули, не добравшись до предгорий. Кавказский опыт учил нас, что можно перейти вброд почти любую реку; этот опыт мы неверно обобщили. Забегая вперед, доложу, что не соединись мы на время с группой из Новосибирска, которая наводила веревочные переправы по правилам науки, маршрут бы мы не прошли. У нас не было даже карабинов.

К счастью, мы передумали и решили идти вчетвером. Сначала к нам присоединился Игорь, затем я нашел через знакомых Мишу. Впоследствии выяснилось, что у Миши были более обширные планы. В конце похода он собирался либо в одиночку либо со случайными попутчиками идти по Чуйскому тракту так далеко на юг, как удастся. Тогда был пик интереса к востоку, Рериху, Алтаю-Гималаям и пр. (то, что ныне называют "духовными практиками") Паломничество по местам первопохода первопровидца было нередким делом, и таких паломников дразнили "рерихнувшимися". Миша рассказывал, что одного из его рерихнувшихся знакомых даже провезли, завернутого в ковер, в Индию и обратно. Вдоль Чуйского тракта росла конопля выше Кремля, и полезное можно было совместить с приятным. Ничего из этого мы, разумеется, не знали.

На трех самолетах и попутном грузовике мы добрались до начала маршрута. До гор надо было долго идти вдоль реки, текущей в глубоком ущелье; это был один из притоков Катуни, если я правильно помню. Быстро выяснилась, что наша карта никуда не годилась. Несколько лет назад в ущелье бушевали сильные пожары и много леса было уничтожено. Кору с деревьев смыло, и их белые скелеты простирались во все стороны. Много было поваленных бревен; каждые несколько минут надо было переползать через сучковатый ствол на тропе, едва различимой в буреломе. У реки было много притоков. Все мосты погорели, а переправы были завалены или исчезли. Напор воды и глубина были такими, что перейти питающие ручьи вброд было невозможно. Приходилось подниматься, иногда довольно высоко в гору, чтобы перейти. Мы выбивались из сил, медленно продвигаясь и сильно отстав от плана. Пройдя так пару дней, мы заночевали на прогалине у уреза воды; другого незаваленного места мы не нашли.

Ночью у меня начался сильный жар. Меня лихорадило и знобило, температура поднялась хорошо за сорок. Я принял жаропонижающего. Температура упала, но быстро начала расти опять. О том, чтобы куда-то идти, не было речи. Температура не падала; мне было так худо, что я не мог заснуть. Я начал бредить. Как нарочно, лупил дождь, палатку заливало. Вокруг стеною стоял горелый лес. Друзья засели за преферанс, ожидая кризиса и потчуя меня аспирином. После двух дней закончились таблетки; температура держалась. Дело было дрянь: идти назад даже налегке через бурелом я не мог. Нести меня было невозможно. Идти за помощью заняло бы несколько дней. Надо было принимать какое-то решение, но какое? На совете Миша открыл тайну.

Миша был йогом.

Не абстрактным йогом, а 12-ой реинкарнацией брамина - основателя школы йоги, - к которой Миша принадлежал уже год. Точнее, Миша мог стать этой реинкарнацией совсем и полностью, если бы он достиг седьмой ступени совершенства. Пока же он находился на третьей. Чем были эти ступени, он нам открыть не мог: только йог более высокой ступени мог понять йога более низкой; мы же были никто. Миша сам не знал, в чем заключалось четвертое испытание, которое ему надо было пройти, чтобы достичь следущей ступени; поиск такого знания был частью испытания. Он лишь надеялся, что медитации и "случайные" встречи на Чуйском тракте приведут его к пониманию природы испытания и его новой степени совершенства.

В тот день, глядя на мои мучения и вспомнив свои прошлые жизни, он осознал, что должен стать исцелителем-травником и вылечить меня от лихоманки. Игорь вспылил: Миша будет ставить свой медицинский эксперимент только через его труп. Мой друг посмотрел на Мишу, Игоря, потом на меня - долго смотрел, и, наконец, сказал, что как я решу, так и будет. Я ответил, что терять мне нечего; еще несколько таких дней я не протяну.

Миша с Игорем пошли в горы собирать травы. Игорь потом рассказывал, что Миша останавливался, долго медитировал, а потом уверенно рвал какую-нибудь траву или выкапывал корень. Он спрашивал Мишу: знает ли он, что собрал (на Алтае много такого водится, что мало не покажется). Миша не знал. Его выбором водило не собственное знание, а опыт 11-ти предшественников. Хотя никто из них не был на Алтае, совместных ботанических знаний хватило на целый гербарий, который Миша заварил в большом котле. Игорь в последний раз воззвал к разуму: если в моем и без того плачевном состоянии я вдобавок отравлюсь Мишиным пойлом из неизвестных трав, то не выживу. Я ответил, что чему быть, тому не миновать. Помотав головой, Игорь сказал, что раз пошло такое дело, то он попробует на мне бабушкино средство: в его семье лечили лихорадку водкой, настоенной на чесноке. У нас было с собой немного спирта; на нем Игорь настоял несколько зубцов чеснока. Сначала в меня влили пол-котла Мишиного отвара из целебных трав. Потом спирт с чесноком. Потом еще пол-котла отвара.

В тот вечер я увидел острие меча, приставленного к моей шее ангелом смерти. Сначала меня прошиб пот, он струился ручьями; я даже не знал, что такое возможно; потом началось извержение из всех отверстий сразу. Я терял сознание. У меня были галлюцинации. Я прочитал "Шема". В то что выживу, я не верил. Потом я забылся и умер. Или заснул? Мне было все равно.

Когда я проснулся, температуры не было. Не поднялась она и потом. Я был полностью исцелен, но очень слаб. Я зверем накинулся на еду. К вечеру я уже мог ходить. Мы решили продолжить поход. Я так ослаб, что не мог поднять ноги, чтобы перелезать через поваленные бревна: я подымал их по очереди, схвативши под коленки руками. За полдня хода я так вымотался, что запросился на раннюю ночевку. Вокруг был сплошной бурелом, мы едва нашли место поставить палатку вверх по склону и далеко от реки. Ночью я проснулся от гула: как будто шел товарный поезд. Я разбудил остальных: они сказали, что слышали такой гул уже несколько раз за те дни, что я болел, после того как шел сильный ливень. Что это было? Никто не знал. Через час раздался рев воды непонятно откуда; эхо гуляло по всему ущелью.

Наутро я потащился на реку за водой для чая. Река была кофейного цвета. Я нашел ручей и набрал чистой воды. После завтрака мы побрели дальше и вскоре - о чудо! - горельник закончился, и мы вышли на широкий альпийский луг, покрытый сочной травой и красивейшими горными маками. За ним начинался нетронутый пожаром лес; широкий луг служил преградой пламени. Нам не повезло: мы совсем немного не дошли до этого чудесного, покрытого травою-муравою луга, где было бы так славно заночевать...

Мы пошли по лугу. Вдруг наш путь перегородила широкая река грязи. Селевая лавина оторвала кусок берега, который стал островом, перегородив и запрудив реку. Через час после того, как это произошло прошлой ночью, плотину прорвало и высокая стена воды прошла по всей долине.

Затянувшиеся дожди пропитали склоны, они набухли водою, и грязевые сели сходили каждый день. Это был тот гул, который мы слышали несколько дней подряд. Если бы Миша не поднял меня на ноги, прорвавшая плотину вода смыла бы нас с той прогалины и утопила как щенят. Но если бы я не ослаб так, что едва двигал ноги, мы бы остановились на цветущем лугу, и нас бы убило селем. Если бы я не заболел, вероятно, дело закончилось тем же: луг был неотразим как место для ночевки. Он был прекрасен совершенною красотою, которой прекрасна смерть. Нам не пришло бы в голову, что луг там был потому, что лес периодически смывало селем. Мы заночевали в единственном месте, где были в безопасности, не представляя, что оказались в западне.

Миша мне потом открыл, что только увидев остров в реке, он понял, в чем было четвертое испытание.

* * *

http://rvb.ru/turgenev/01text/vol_03/01text/0126.htm Уездный лекарь