Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

thinking

Ketzele. 2

Есть на свете чудный город в среднерусской полосе,
Все медведи там евреи, барсуки евреи все.
Тетка Двойра варит пиво, пьянка тут же у ворот,
И сбегается счастливый ашкеназский весь народ.
Ну-ка солнце, ярче брызни! Прекратить, евреи, хай, -
Мы идём к социализму! - крикнул резник Мордухай.


В начале 90-х я жил год в канадском университетском городке. Скука стояла смертельная; за пару месяцев я доходил до кондиции. В Монреале я садился на поезд. Поезд шел вдоль узкого озера; из окна были видны горы, леса, водопады; особенно красиво было зимой, когда все было покрыто снегом. Время тянулось медленно. С вокзала я ехал на Брайтон-Бич, где жила моя одноклассница; она была врачом-резидентом в Бруклине. Трех-четырех дней было достаточно. К концу срока меня неудержимо рвало с Брайтона куда угодно, да хоть в канадскую глубинку. Прилив энергии был невероятный. Обратный путь занимал мгновения. Шока хватало на два-три месяца; затем природа брала свое, и все начиналось по новой... В Монреале я садился на поезд и т. п.

Не знаю, чтоб я делал без тех поездок в Брайтон-Бич. Свихнулся, наверно. Чудный город, пусть и не в среднерусской полосе...

***

Есть выражение - "карикатурный еврей". Большинство знакомо с карикатурами, созданными для внешнего употребления, но существуют более занятные карикатуры - для употребления внутреннего. Вот, например:

...The stereotypical Litvak is portrayed as unemotional, withdrawn, intellectual, and mercilessly critical; he challenges authority and is by nature skeptical, stubborn, and impatient with, and suspicious of, others. The Litvak’s commitment to tradition is suspect; his Judaism purely intellectual. Hyperbolic expressions of the stereotype maintained that even when he is studying Torah, the Litvak has one leg out the door of the bet midrash (study hall), on his way to inevitable apostasy. He studies Mishnah, Talmud, and halakhic codes publicly, while at the same time furtively glances into Christian scripture or reads Marx and Tolstoy. The Litvak was called, derisively, tselem kopf—meaning, split the head of a Litvak and you’ll find a cross. There was widespread suspicion among Polish Jews that Litvaks somehow lacked a yidishe neshome, an authentic Jewish soul, and that there was something inherently flawed, “goyish” and lacking in authentic Jewish flavor (yidisher tam), about them—the latter confirmed by the Litvak’s austere diet, which contrasted with the sweeter and more complex foods of Galitsianers. http://www.yivoencyclopedia.org/article.aspx/Litvak

Здесь нет пункта обвинения, который я б не слышал в свой адрес много раз. Клейма на мне ставить негде. Вся родня такая, яблочко от яблоньки недалеко падает. Удивительно ли, что я полагал подобные наши качества нормой, а отклонения - отклонениями? Эта иллюзия продолжалась до 57-й школы. Все каналы восприятия разом были переполнены, и меня раздирали противоречивые реакции. Это был другой градус бытия; в небольших дозах он пьянил, в больших - вызывал рвоту, но хотелось еще.

Подобного рода опыт поджидал эмигрантов из столиц. Я слышал немало проникновенных рассказов о первом тесном знакомстве с массою белорусских и украинских соплеменников, хоть в том же Брайтон Биче. Много, много выслушал я таких историй. Прямо, - говорили они, - настоящая этнографическая экспедиция, понимаешь?

Эге, - думал я про себя, - эге-ге...

***

Два века в моей семье в каждом втором поколении старшего мальчика называли Ильей в честь Виленского Гаона, Элияху бен Шломо Залмана. Быть бы и мне Ильей Соломоновичем, кабы не бурный 20-й век. Гаон был гением, которые рождаются раз в 500 лет, и это его пример сделал литваков литваками. Это он поощрял интерес к наукам (сам он живо интересовался астрономией и геометрией). Это его ученики образовали первые иешивы. Это он лежит в основе моих семейных традиций, и мне никуда не уйти от его колючего взгляда.

Виленский Гаон был так же главным вдохновителем притеснений хасидов.

После его смерти, пронесся слух, что хасиды плясали от радости, и прошла новая волна притеснений. Хасиды обратились за помощью к властям, в ответ последователи Гаона потребовали заключить хабадников в острог. И хотя их оттуда потом выпустили, эпизод имел самые роковые последствия. Власть разглядела в готовности привлечь ее ту степень предательства, которая была ей необходима. Отношения между общинами были подорваны, и возник фольклорный (а, может быть, не такой уж фольклорный) литвак. В дополнении к расколу внутреннему, произошел и раскол внешний. Жестокая государственная политика против евреев в тех местах, где преобладали хасиды, сочеталась с более мягкой политикой по отношению к литвакам. Людское недоверие, подозрительность и зависть доделали остальное. Две общины встали на два разных пути; один из них привел к почти полному уничтожению. Однажды посеянные семена вражды вернулись с ужасными последствиями. Я не могу утешаться тем, что мои предки не знали, что творили. Гаон знал, и все равно сделал то, что сделал.

***

Немного ныне людей, желающих верить в то, что грехи отцов падают на детей, и так до седьмого колена, но это - чистая правда. Поступки имеют последствия. На них накладываются другие поступки; следы тех - первых - начинают теряться под новым слоем, забываться, пока не исчезают совсем. Я - седьмое колено, и мне есть, на что оглянуться.

В каждое время есть множество охотников посеять вражду по самому ничтожному поводу, да еще вовлечь в нее тупую скотину - государственную машину, которая знает только одно: кровь и насилие. Все они будут прокляты до седьмого колена. Не на небе, не в отдаленном будущем; здесь и сейчас.
thinking

Подорожник. 3

Подорожник не просто растет вдоль дорог: он растет там т.к. успешно вытеснил из этой ниши другие - местные - растения. Таких "подорожников" немало: инвазивные виды часто распространяются вдоль дорог, и только затем - вглубь. Чтобы захватить большой ареал им мало иметь приспособления к прозябанию возле дороги: условия жизни в месте их происхождения слишком отличаются от мест, куда они стремительно распространяются. Ключевым приспособлением является не столько способность к жизни возле дорог, сколько быстрая гибридизация с местными видами и подвидами. Дороги - не самоцель, а средство географического сближения с родственниками, у которых заимствуют признаки, обеспечивающие быстрый успех. После этого родственники полностью вытесняются из ниши. Возле дорог остаются подорожники.

Для подорожника его история окутана мглой веков, но для одного английского "подорожника" она происходит прямо на глазах.
https://en.wikipedia.org/wiki/Senecio_squalidus
http://www.bristol.ac.uk/biology/research/ecological/genetics/plantgenetics/oxfordragwortstory.html
Подорожник сей называется Senecio squalidus и представляет разновидность крестовника. Всего за 300-350 лет он распространился по всей Британии, используя для передвижения железные дороги. Как он называется по-русски я не знаю (может, никак); следуя традициям великого и могучего, я назову его железнодорожником.

***

Мы точно знаем происхождение железнодорожника: в 1621-м году его привез коллекционер из окрестностей Этны в только что открывшийся оксфордский ботанический сад: это был гибрид двух местных видов, хорошо растущий на каменистых склонах. Там его акклиматизировал к английской погоде тамошний ботаник, чтобы украсить каменистые горки, изображающие заморские ландшафты.
http://archive.bsbi.org.uk/Wats23p123.pdf

В течении сл. столетия железнодорожник выполз из ботанического сада и облюбовал заборы и стены Оксфордского университета, где я имел честь с ним познакомиться. Там мне и рассказали его примечательную историю. Имненно оттуда идут мои сомнения про подорожник.

***

Оксфордский ботанический сад обменивался семенами с другими садами, и железнодорожник укрепился еще в нескольких английских городах, но распространиться не смог. В 19-м веке Оксфорд стал железнодорожным узлом. Местность вокруг холмистая, дороги шли по насыпям. Железнодорожник стал распространятся вдоль этих насыпей. Вероятно, сильные потоки ветра, создаваемых локомотивами так же способствовали распространению его семян вдоль дорог. Следующий прорыв совпал с появлением щебеночных и асфальтовых дорог, по которым железнодорожник получил возможность распространятся в стороны от железных дорог. Однако, основной скачок пришелся на мировую войну: немцы бомбили города и ж/д узлы, и железнодорожник перекинулся на разрушенные стены домов; сегодня он растет во всех городах. В 1960-х годах один ботаник кропотливо восстановил всю эту историю по документам и гербариям, собранных любителями; это редчайший пример такого рода реконструкции.

Но это половина истории. Вырвавшийся на свободу железнодорожник скрестился с местными видами, и некоторые гибриды настолько изолировались в ходе блиц-крига, что стали новыми видами.

During its spread across the British Isles, Oxford ragwort has hybridized with other native Senecio species, particularly groundsel (Senecio vulgaris) to form new hybrid taxa, some of which have been recognized as new species because they have become reproductively isolated from their parents. For instance, hybridization with native groundsel on at least two occasions within the last 100 years, once in Wales and once in Scotland, has resulted in the new allopolyploid hybrid, Senecio cambrensis (via the infertile intermediate hybrid Senecio x baxteri). More recently, perhaps within the last 30 years, a different cross between an unreduced pollen grain of S. squalidus and groundsel formed the fertile hybrid Senecio eboracensis, which so far is limited to a few sites in the city of York. A third novel Senecio variety, Senecio vulgaris var. hibernicus or radiate groundsel, was formed by a backcross between Senecio x baxteri and S. vulgaris. S. squalidus has also hybridised with another native species Senecio viscosus, to form a mainly sterile hybrid Senecio subnebrodensis. Thus, the introduction and spread of the promiscuous Sicilian S. squalidus has resulted in a great deal of evolutionary novelty among British Senecio - an amazing example of evolution in action.

За последние 100 лет в Англии и Америке нашли всего шесть новых видов цветковых растений. Один из них, найденный в 2003-м году - гибрид железнодорожника, обнаруженный на парковке в Йорке
https://www.theguardian.com/uk/2003/feb/20/science.highereducation

История железнодорожника только начинается: впереди завоевание Европы, Азии и Америки. В Америке его стали находить вдоль железных дорог в двух штатах (Калифорнии и Мэйне). Железнодорожник так же проник в порты Ирландии, оттуда он постепенно распространяется по железным дорогам вглубь страны.

В Британии хватает собственных крестовников; в Европе крестовник можно часто увидеть на насыпях. В Англии вся эта ниша захвачена железнодорожником, он так же обычен вдоль английских железных дорог, как подорожник вокруг русских тропинок. На дорогах его амбиция не заканчивается: это было лишь удобное средство быстрого проникновения вглубь страны и захвата ее территории.

***

Мысленный эксперимент: Прошло 1000 лет, британский железнодорожник повсюду растет в Европе. О его английском происхождении, разумеется, забыто. Цивилизация пришла в упадок, но древние железные дороги еще функционируют, хотя по ним чаще гоняют быков. И вот ученые люди гадают: почему железнодорожник растет вдоль железных дорог? Верно, колеса локомотивов его разносят... Нет, это потому, что он хорошо растет на щебенке! Ерунда: его распространяли на валенках путевые обходчики. Ничего подобного: железнодорожник притягивали из его естественного обиталища (руин высотных домов) к дорогам фекалии, спускаемые из вагонных сортиров. Не так: железнодорожник разводили в огородах станционные смотрители, откуда он сбежал на насыпи. А вот и нет: насыпи - единственные сухие места в болотистой местности, вот он на них и растет. Не говорите, батенька: там, где косят насыпи, преобладает камнеломка. И т. п. и т. д. Вот это и есть стереотипные "ответы" на вопрос, почему подорожник растет вдоль дорог.

Я не знаю, почему подорожник растет вдоль дорог, но такими ответами довольствоваться не буду. Приложите эти ответы к железнодорожнику или одуванчику в Америке, и становится видна их цена.

thinking

Происшествия с Яшей

Когда Яша был маленький он глотал все, что мог. Мама обыскалась своего обручального кольца: сдвоенного, с бриллиантом. На Яшу пало подозрение. Его отвели к педиатру. - Ну-с, признавайтесь, молодой человек, съели кольцо? - строго спросил профессор в пенсне на цепочке. Яша хлопал глазами. Взволнованная мама интересовалась, не нужна ли ребенку срочная операция. - Нет, - ответил рассудительный педиатр, - если дитя проглотило кольца, то самое страшное уже позади. Вам нужно неделю исследовать фекальные массы; если кольцо не обнаружится, приходите-с опять. Три дня нянечка кропотливо исследовала благоухающие массы. Утром четвертого дня Яша сидел на горшке, когда раздался металлический звук. Это было кольцо; не простое, а золотое. За ним вышло другое (кольца поделились в пути). Металл был отполирован до блеска. Мама показывала кольца горничным, чтобы те знали, как надо начищать столовые приборы.

* * *

Одетый в лучший костюмчик пятилетний Яша с мамой пошли на представление в кукольный театр. Мама сделала себе перм, густо намазала красной помадою губы, и надела шляпку совершенно как у Мэри Пикфорд. Туда надо было ехать на метро. "Двери закрыва..."- сказало метро, но ловкий Яша успел вскочить в вагон. Мама размахивала руками и что-то кричала вслед, но нельзя было разобрать, что. Поезд тронулся. Яша вышел на следущей остановке и сел во встречный поезд. Он хотел узнать у мамы, что она ему кричала. Мамы на платформе не было. Он подождал минут пятнадцать и пошел домой. Там тоже никого не было. Поднявшись пролетом выше, Яша сел на ступеньку лестницы и заснул. Его искали пожарные, милиция, фотографы нашей столицы. Соседка споткнулась об Яшу в темноте, вынося помои, и отвела домой. На следующей неделе он опять потерялся в обезьяннике зоопарка.

* * *

Когда Яше было восемь лет, он вытащил из шкатулки ожерелье поиграть. Цепочка порвалась, жемчужины рассыпались по полу. Яша их собрал и выкинул в помойное ведро, чтоб мама не заругала. Вечером мама мела пол и нашла жемчужину, закатившуюся под диван. Она кинулась к шкатулке; бабушкиного ожерелья не было. - Куда ты дел мое ожерелье? - закричала мама на Яшу. Яша молчал. Мама его посекла. Яша молчал. Угрозы чередовались посулами. Яша молчал. Мама устроила полный обыск квартиры. Яша молчал. Вконец отчаявшаяся мама заглянула в мусорное ведро и обнаружила там пропавшие жемчуга. Яша заплакал.

* * *

Когда Яша стал пионером, он пел про добрые дела, которые останутся навечно в памяти людей. Яша спросил вожатую Веру, как совершить подвиг. Вера ответила, что в мирное время есть место только трудовому подвигу. Знаешь, что говорят наши акыны? (Вера была оттуда) Дерево посади. Роди сына. Построй дом. Родить тебе рано и дом строить рано. Устраивай с отрядом зеленые насаждения, - посоветовала Вера. Целый месяц после уроков они сажали деревца вокруг бассейна "Москва". Прошли годы, саженцы стали тенистыми деревьями. Под ними поставили скамейки, на которых летом целовались пары. Проходя мимо клубящегося туманами бассейна, Яша смотрел на деревья. Одно вечное дело было Яшей сделано, спасибо Вeре. Потом эти деревья спилили, бассейн засыпали и построили там дом.

Когда у Яши родился сын, он назвал его Яшей, в честь отца, деда и прадеда.
thinking

Классный журнал (подражание гр. Толстому)

Часть первая

У меня был одноклассник, К., который славился искусством подделывать проездные билеты московского метрополитена. Билет имел широкую поперечную полосу с названием текущего месяца; цвета менялись из месяца в месяц, но не из года в год. К. хитроумно комбинировал прошлогодние билеты, мастеря из них новые. У него были миниатюрные бритвочки и скальпели, которыми он с хирургической точностью срезал тончайшие слои с одного проездного, накладывая их на другой. Эта была виртуозная работа, которая занимала день прилежного пыхтения на задней парте. На расстоянии полуметра отличить фальшивый билет от настоящего было невозможно. Так К. экономил три рубля в месяц; но дело было не в деньгах, а в спортивном интересе.

Набив руку на билетах, К. принялся за классный журнал. В нем писали все наши оценки. К. ценил совершенство и ставил искусство выше результата. Он кропотливо подбирал чернила и шариковые ручки, перебрался на первую парту, чтобы наблюдать движения учительских пальцев. К. проводил часы, воспроизводя росчерки и цифирьки до механического автоматизма. Через три месяца он ставил оценки так искусно, что никто не мог заметить подвоха. Он научился стирать тройки и подклеивать микронные срезы; даже на просвет невозможно было заметить мухлеж. За три года его никто не поймал. Досадное исключение составлял учитель физики, который держал свой собственный дневник, любовно называемый им "кондуитом", где он ставил оценки по своей собственной системе; за ним физик следил в оба. Но слаб человек. Однажды его вниманием завладела симпатичная учительница начальных классов, кондуит был забыт на столе, попал в руки К., и справедливость восторжествовала.

К. был отзывчивым мальчиком; он исправлял оценки всем, кто просил. Журнал превратился в посмешище, а успеваемость круто пошла в гору. Kто-то не удержался и разболтал про журнал парню из другого класса, N.

N. стало завидно. За месяц до выпускного экзамена N. с друзьями-лоботрясами выкрали из учительской свой журнал. Не обладая талантами К., они его протерли до дыр и так измазюкали, что вернуть не решились. Журнал "пропал", a это было ЧП районного маштаба.

Kлассные журналы сами не теряются. В последнюю неделю перед выпуском по каждому предмету дали контрольную работу за год. Что каждый получил за нее, то проставили в каждый месяц и как годовой итог. Тогда немалое значение имел средний балл. Народа на этом деле погорело...

Круги от злодеяния N. пошли по всему мирозданию; эхо им содеянного реверберирует до сих пор. Результаты были ужасны. Кто-то озлобился и обидел ребенка, не дав ему конфетку, и из того вырос олигарх. Один мальчик поступил на мехмат, записавшись в паспорте шведом. С каждым годом он стaл чувствовать себя все больше шведом и в итоге свалил в Стокгольм. Другой развелся с одноклассницей и женился на девочке из параллельного класса! Ни одна судьба не осталась пощаженной; все они были измолоты и изломаны фальшивым журналом.

Часть вторая

К. поступил в институт. Однажды он ехал на троллейбусе, а рядом бабуся. Идет контролер, он ему поддельный проездной так быстренько показывает издалека. Бабуся на него пристально взглянула, головою покачала и говорит ему: "Шейгец".

И нейдет бабусин взгляд у К. из головы. Заснет, а она его шейгецем называет. И тогда он всем бабкам в троллейбусе стал билеты покупать, и сразу легче на сердце стало. Так К. встал на путь исправления. А у нас в зачетках стали стертые К. тройки появляться. И мы покаялись и встали на путь исправления. И поэтому ничегошеньки нам за это не было.

После перестройки К. стал издавать журнал про экстремальный спорт. Он писал там правду и только правду про свои достижения на крутых склонах.

К. назвал свое издание "Классный журнал".

thinking

За гремучую доблесть грядущих веков

Условный Запад и условный Восток начали двигаться по разным траекториям почти сразу после первого крестового похода.

Раскол произошел на самом Востоке. Легко представима ситуация, что нынеший Восток оказался бы "Западом", а Запад - "Востоком". Неустойчивое положение, где имелся равный выбор, оказалось недолговечным, и шарики покатились в разные стороны.

...It is a widespread belief among orientalists that one of the major factors, if not the single most important reason, for the decline of science in the Islamic world after its golden age is al-Ghazali's (1058-1111) attack on philosophers that was culminated in his famous book Tahafut al-Falasifah (The Incoherence of Philosophers). Critics of al-Ghazali argue that he challenged philosophers on the grounds that the philosophers could not lay down rational explanations for metaphysical arguments. And this challenge, in a way, stopped critical thinking in the Islamic world. This is their key thesis as they attempt to explain the scientific and intellectual history of the Islamic world. It seems to be the most widely accepted view on the matter not only in the Western world but in the Muslim world as well... In Tahafut, Ghazali refutes twenty philosophical doctrines. Using a scientific, or in this context philosophical, method, he first explains those philosophical doctrines before criticizing them. His explanations were so comprehensive and so clear that he made them accessible to non-philosophers, and thus, his ideas became generally better known in the Islamic world. Next, he gave arguments to refute those doctrines. In doing so, he used the very same logical and philosophical principles and arguments that philosophers used in the first place to support their claims. Ghazali mainly argues that the philosophers who proposed the doctrines that conflict with religious principles failed to provide valid and rigorous proofs for their propositions. Hence, he attacked their methodologies using their own tools and principles.
http://www.fountainmagazine.com/Issue/detail/did-al-ghazali-kill-the-science-in-islam-may-june-2012

Через Маймонида, Фому и немногих других - Запад принял рационализм Аверроэса, Восток - скептицизм Газали. Читая их знаменитый заочный диспут
http://www.muslimphilosophy.com/ir/tt/tt-all.htm
вряд ли я смог бы самостоятельно решить, чью сторону принять: на половину аргументов Газали у Аверроэса нет хороших ответов. Он не мог сказать: следуйте за мной, и ответы могут появиться; следуйте Газали, и ответы не появятся никогда. Битва была проиграна вчистую еще тогда. Запад принял сторону поверженной стороны; это был выбор горстки людей, не имеющих рациональных оснований его сделать. Если это не чудо - не знаю, что и назвать чудом.

Философский скептицизм (который нищие духом считают основой "научного метода" и причиной успеха Запада - последнее совершенно справедливо) был начальным толчком к превращению Востока из центра просвещения в край полоумных фанатиков. Если нынешние адепты будут столь же прилежно упражняться в этом направлении, кончат тем же самым, но быстрее.

Единственное сочинение Газали, проникшее в средние века на Запад, было конспективным изложением философии Авиценны и Аристотеля. Это первая часть сочинения, вторая часть которого посвящена систематическому отрицанию их философии. Эта часть осталась неизвестной на Западе до новейшего времени; о ней знали только по выдержкам из книги Аверроэса, в которой эти опровержения опровергаются: диалектика третьей степени.

Есть теории, что скептицизм Газали был лишь ловким предлогом для популяризации учений философов, а опровержение опровержений написано не Аверроэсом, а самим Газали. http://plato.stanford.edu/entries/al-ghazali/

Если так, то раскол произошел в голове одного человека - Абу Хамида аль-Газали.
thinking

Чернозем в мерзлоте

...Помню историю от почвоведов. Коротко: они нашли в вечной мерзлоте чернозем. Потрясающее открытие. Взяли пробы, ящик большой грунта, везут. В поезде стало жутко, чудовищно, невыносимо вонять. Чернозем из мерзлоты оказался пробой из выгребной ямы лагеря. Открытие закрылось, вот что безмерно жаль. Сами же они вспоминали еще с болью, как надрывались, доставляя этот неподъемный ящик в поезд...
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1892954.html?thread=99825754#t99825754
thinking

Военкомат

Одна из любимых историй отца -

Первую повестку из военкомата я игнорировал, вторую - игнорировал два раза, но пришла третья. Никакого сомнения - мне грозили лагерные сборы, о чем я и доложил Антонову. Минут через двадцать меня затребовал Шемякин. Он предельно кратко сформулировал свое отношение к воинской повинности и распорядился немедленно убраться на неделю из Москвы, а потом ударным трудом компенсировать вынужденную паузу.

Мне тут же выписали командировку в Ленинград и при этом попросили, раз уж я там буду, выполнить небольшое поручение. Нужно зайти на фармацевтический завод, получить по доверенности некий реагент и привезти его в Москву. Я, естественно, согласился и пошел за доверенностью к снабженцам. А они мне вручили бумаги на получение двух килограммов морфина марки "ХЧ". И добавили, что эти бумаги надо заверить на Петровке, 38.

На Петровке мне поставили печать и снабдили замечательным документом, в котором всем органам МВД предписывалось оказывать помощь в выполнении ответственного задания. Они еще хотели снабдить меня конвоем, но потом ограничились требованием ехать одному в купе. Интересно, что все их инструкции и предосторожности показались мне, скажем так, излишними. Для меня морфин был всего лишь алкалоидом, который в соседней комнате использовали для расщепления рацемических кислот.

Отрезвление, и то частичное, пришло только на заводе. Оценив мою святую наивность и отсутствие конвоя, работники отдела сбыта переглянулись и повели меня к директору. Что при этом они говорили обо мне, институтском начальстве и простаках с Петровки, лучше не вспоминать. Директор долго углублял эту тему, но смягчился, узнав подоплеку моего визита. Изгнав всех из кабинета, он потребовал от меня строжайшего выполнения сложного ритуала. Я должен был получить морфин вечером из его рук, выехать с заводской территории на служебной машине за час до отхода поезда, сменить несколько такси и т.п. И никаких отдельных купе, только обычный плацкартный вагон, но не боковую полку. Интересно, что бы он потребовал сейчас, спустя тридцать лет...

Чистый морфин представляет собой очень рыхлый порошок, и два кило занимали объемистый жестяной барабанчик, который с трудом влез в рюкзак. Его присутствие там нельзя было скрыть никакими ухищрениями, и директор исходил пеной, но все же выпустил меня, пожелав быстрой и заслуженной гибели. А я, видимо, ее вполне заслужил, потому что, выйдя у Невского из заводской "Победы", пожалел денег на такси и успел до поезда проесть их в "Лакомке".

Утром, прямо с вокзала, я отвез опасный груз в институт и позвонил маме. Она была вовсе не рада моему возвращению, потому что накануне расписалась в получении четвертой, самой грозной военкоматской повестки. Твердой поступью я направился в военкомат и выложил на стол лысому капитану свой мандат. Он встал, одернул китель и извинился за причиненное беспокойство. Больше меня никогда в военкомат не вызывали.
thinking

Присяжные заседатели

На прошлой неделе в Чикаго произошел судебный процесс, оставшийся без внимания публики.

И я бы о нем не знал, но супруга ухитрилась попасть в присяжные. На свой день рождения, в чем она благоразумно не призналась, опасаясь, что судья скажет "Встать, суд идет!" и заставит присутствующих петь Happy Birthday to You.

Само ее присутствие было удивительно тем, что чистосердечное признание в PhD обычно освобождает обреченного от выполнения гражданского долга. Но ее лишь спросили, нет ли родственников-полицейских. Жена и брякни им в ответ, что нет, ожидая избавительного вопроса об образовании, который, однако, не последовал. Оказалось, что среди присяжных половина была с высшим образованием, а старшина был инженером-архитектором, владельцем компании.

Коллизия, предложенная их вниманию была такова: в городском автобусе два чернокожих джентльмена среднего возраста устроили перепалку с посыланием по-матушке друг друга, пассажиров и водителя. Водитель вызвал на сл. остановку полицию. Полицейские высадили зачинателя и предложили ему поехать на другом автобусе. Разгоряченный джентльмен стал протестовать и ругать полицейских. Когда он начал сильно размахивать руками, полицейские решили его арестовать. Джентльмена скрутили, и (дальшее было неопределенным). То ли он их забористо послал. То ли идиоматично намекнул, что всех их уроет самым извращенным образом. То ли пообещал, что сейчас он ка-а-к выдернет руку, да ка-а-к даст им.

В итоге, кроме сопротивления при аресте тщедушному подсудимому вменили aggrаvated assault, серьезное дело. Полицейские были здоровые белые амбалы, и о чем этот плюгавец мог думать, им угрожая, понять было нельзя. Он не был пьян или накурен. Переволновался, что ли.

Защитник и прокурор были совсем зелеными девушками. Свои юридические соображения они излагали путанно, не договаривая начатых фраз; во время заключительной речи сорвались на визг. Судья, которую этот спектакль явно раздражал, затыкала их, когда они начинали нести откровенную пургу, но совсем их заткнуть было неприлично. Вызванным свидетелям-полицейским подсудимый был безразличен: они даже не удосужились сговориться о показаниях. Один говорил - подсудимый ругался, другой - угрожал, два других не помнили точно, что произошло. В протоколе задержания ни о ругани, ни об угрозах не упоминалось.

Присяжные удалились на совещание и проголосовали, чтобы определиться. То, что было сопротивление при задержании, сомнений не вызывало, но aggravated assault был под вопросом.

Среди присяжных было два негра-рабочих, мексиканец - водитель поезда, и одна голосистая тетка, наполовину мексиканка, наполовину негритянка. Они дружно проголосовали за aggravated assault. После этого белое большинство час уламывало цветное меньшинство признать, что поведение подсудимого не дотягивает до статьи обвинения. Жена, начитавшись недавних газет, только диву давалась такой расовой солидарности.

Рабочие говорили: а че, влип - теперь будет сидеть. Не надо хамить в автобусе и обижать наших городских полицейских. Мексиканец-водитель добавил, что он таких балаболов перевидал на своем веку, и с ними иначе нельзя. Да, да, именно так, кивали головами рабочие. Тетка не могла решить в ту или иную сторону.

Архитектор оказался сильно подкован по юридической части и произнес блестящую речь, которую стоило произнести защите. Ему вторили два программиста с либертарианскими наклонностями.

Образование - великая сила. Работяг переубедили. Последней дрогнула тетка, оказавшаяся в полном меньшинстве. Все же и она присоединилась, но сначала жаловалась, что белое большинство навязывает ей мнения - и еще про процесс Зиммермана. Тут работяги не выдержали. Высказались.

Подсудимого оправдали.

Жена сильно зауважала городское судопроизводство.
thinking

Прапалитику: навстречу выборам

Есть в этике такая дилемма стрeлочника (the trolley problem)
http://en.wikipedia.org/wiki/Trolley_problem
У локомотива отказали тормоза, его невозможно остановить. Стрелочник может направить поезд либо по пути А, где он убьет 10 человек, либо Б, где он убьет 100 человек. Что делать стрелочнику?

Не позавидуешь стрелочнику. Если О. не выберут, он вернется обратно. Да, от него немало вреда там, где он сейчас, но этот вред поделен на сотни миллионов людей. Когда О. возвратиться, все это будет сконцентрировано в чистом виде; ему уже пророчат пост президента университета. Не было еще такого дела, которое О. в кратчайшие сроки не развалил; не было таких надежд, которые О. в кратчайшие сроки не обманул. Мне страшно представить, что он может тут натворить, особенно в состоянии горькой обиды. У государства колоссальная инерция; какая-никакая, а защита. Когда страна с облегчением вздохнет, мои проблемы только начнуться. Что делать стрелочнику, когда в конце путей находятся его собственные две копии?

Решил ничего не делать. Пусть кто-нибудь другой переводит стрелку, пропади оно все пропадом.

Я голосовал всего один раз в жизни. Представьте себе, за О.; давно еще, когда он выбирался в сенат. О. меня лично об этом просил (наши дети вместе учились, я с ним часто встречался в школе по утрам). О. был мне симпатичен; мне и в голову не приходило, какими последствиями все это обернется. Я не осуждаю людей, которым О. заморочил голову; я был одним из первых этих людей. Все отличие в том, что со мной все это произошло на несколько лет раньше, чем с остальными.

Я сам заслужил то, что имею.

А вы голосуйте, как хотите. Поезд не промахнется.
thinking

О зайцах


Месяц назад я гулял по бельгийскому городу Генту, сильно устал и решил прокатиться на трамвае. Билетная машина у остановки не приняла мою карточку, и я сел на трамвай, рассчитывая купить билет у кондуктора. Кондуктора, однако, не оказалось. На сл. день я поехал на поезде. И опять не было кондуктора. И я стал замечать, что кондукторов как-то удивительно мало, а то и вовсе нет. В Чикаго так бы дело не пошло. В соседней Голландии и Франции, пожалуй, тоже. Я составил в голове простую теорию: если Х→1 покупают билет, то выявление (1-Х)→0 зайцев может быть существенно дороже, чем потери на безбилетников, и тогда кондуктора невыгодны. Вероятно, вместо этого устраивают редкие проверки, как когда-то в Москве. В конце концов, я попал на такую проверку. И опять подумал. В России билет стоил гроши (транспорт субсидировался государством), так что Х было низким, и риск определялся не столько зарплатой кондуктора, сколько размерами штрафа. По-логике, в виду более высокой платы проезда в Генте, кондуктора они могли себе позволить, если бы Х не было уж совсем близко к 1. С чего бы такая исключительная честность у населения?

Потом я зашел в местную крепость, Gravensteen. Там были выставлены многочисленные орудия пыток, которыми пользовались в позднем средневековье на попавшихся воришках. Особенно впечатлили двойные головные колодки для сварливых баб: их оставляли на несколько дней выяснять отношения, периодически обливая водой. Колодки были статегической длины: достать руками они друг друга не могли, хотя, вероятно, при некотором навыке могли доплюнуть. Самыe почетные экспонаты (под стеклом с сигнализацией) были небольшой топорик и здоровенный нож. Табличка сообщала, что орудия служили для отрубания конечностей, и музею были завещаны сыном последнего муниципального палача: oни бережно передавались из поколения в поколение 400 лет. Вспомнил я и вафельщика из "Тилля Уленшпигеля", прочтенного в далеком детстве.

Вот что, оказывается, нужно делать, чтобы Х устремилось к единице...